Угнетенный страстной любовью и горем, он так обратился к вождю ванаров; и тот, чьи рыдания прерывали речь, поднял в почтении руки и промолвил:
— О сын Рагху, я не могу сказать, где ныне обитает этот жестокий демон, не ведаю его силы и могущества и не могу проследить истоки его проклятого рода. Но верь моему обещанию и не позволяй своему сердцу более болеть. Я буду трудиться — и не напрасно, — чтобы ты вновь обрел свою супругу. Я приложу все силы и умение, чтобы радость вновь наполнила твою душу; я явлю доблесть своего духа и сражу Равану и его легионы. Пробудись, пробудись! Отбрось слабость, вспомни о той силе, что была твоей прежде. Негоже мужам, подобным тебе, носить в груди слабое сердце, поддавшееся отчаянию. Мои глаза видели подобные беды, когда я оплакивал давно потерянную царицу; но, не побежденный отчаянием, я никогда не забывал о твердости духа. Тебе же, наделенному столь возвышенной душой, тем более следует сдерживать страсть и слезы, раз уж я, принадлежащий к более скромному роду ванаров, не плачу о ней в непрестанной муке. Будь тверд, будь терпелив, не забывай о пределах, что положили храбрые сердцем в утратах, в горе, в раздорах и в страхе, когда близок мрачный час смерти. Встань! Прислушайся к собственному храброму сердцу: не подобает твердым и мудрым так унывать. Но тот, кто отдает свое ребяческое сердце слабости труса, тонет, словно корабль, идущий ко дну в волнах горя, что захлестывают его. Смотри, я складываю ладони в мольбе и прошу тебя, движимый верной любовью: не поддавайся более печали и мраку, но верни себе всю свою исконную силу. Нет радости на земле, я мню, у тех, кто отдает свои души во власть скорби. Их слава медленно угасает; не тебе томиться и чахнуть. Я лишь даю совет в дружеской беседе; я не дерзаю учить мудрости. Следуй этим лучшим путем, дорогой друг, и не позволяй горю сокрушить твою душу.
Так Сугрива с нежным искусством и добрыми словами утешал сердце скорбящего, который краем своего плаща отер слезы с глаз, ими омоченных. Слова Сугривы не были напрасны, и Рама вновь обрел себя. Он обнял царя и так возобновил свою речь:
— Всё, что должен делать мудрый и верный друг, дающий лучшие советы, всё, чем может помочь его доброе сердце, было исполнено тобою, дорогой друг. Благодаря твоему совету, о мой владыка, я чувствую, как возвращается моя исконная сила. Такого друга, как ты, трудно обрести; он — редчайшее сокровище во времена горя и боли. Теперь приложи все свои силы, чтобы найти место, где скрывают майтхильскую деву, и помоги мне отыскать свирепого Равану, одержимого нечестивым помыслом. В свою очередь, доверься своему верному другу и скажи, какую помощь может оказать эта рука, чтобы ускорить исполнение твоих надежд, подобно тому как благодатный дождь оживляет в земле рассеянное зерно. Не считай эти слова, рожденные, казалось бы, гордостью, ложными, о царь ванаров. Никто никогда не слышал из этих уст и не услышит ни единого лживого слова. Я вновь обещаю и заявляю — клянусь своей правдой, дорогой друг.
Тогда возрадовалось сердце царя Сугривы, и все его вельможи выразили свою радость, воодушевленные твердой надеждой на помощь Рамы и обещанием, которое дал принц.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
