Не дал ответа царь ванаров на благоразумные советы Рамы. Избитый и израненный деревьями и камнями, поверженный стрелою Рамы, лежал он на земле без чувств, в мучениях жизнь свою теряя.
Но Тара в чертогах ванаров услышала весть о падении мужа; узнала, что стрела из лука Рамы сразила царственного Бали. С любимым Ангадом подле себя, вне себя от горя, поспешила она из дома.
Вскоре к месту битвы приблизились ванары из свиты Ангада. Увидели они вооруженного луком Раму; ужас охватил их, и, развернувшись, они бросились прочь.
Словно беззащитные олени, чьи вожаки убиты, в смятении бежала испуганная свита.
Но Тара увидела их и, выйдя навстречу, так обратилась к бегущему отряду:
— О ванары, вы, что всегда окружали нашего царя верной стражей, где же ваш господин, подобный льву? Почему вы покидаете своего владыку и бежите? Скажите, лежит ли он мертвым на равнине, убитый братом от руки брата, или пронзен он стрелами из лука Рамы, что градом летят издалека на врага?
Так вопрошала Тара и умолкла. Тогда ванары, способные принимать любой облик по своей воле, в один голос ответили супруге своего господина:
— Вернись, Тара, вернись и, сама едва живая от горя, спаси Ангада, своего любимого сына. Там стоит Рама, принявший обличье смерти, а побежденный Бали слабеет и умирает. Тот, чья могучая рука без устали метала вырванные с корнем деревья и скалы, лежит сраженный стрелой, неодолимой, словно пламя молнии. Когда он, чье величие некогда могло соперничать с Индрой, владыкой небес, пал от этой смертоносной стрелы, все видевшие его падение ванары бежали. Пусть же все наши вожди придут на подмогу, и Ангад да будет помазан на царство;
— Ибо каждый, кто рожден в роду ванаров, станет служить тому, кто займет место Бали. Или же сегодня наши победители ворвутся за наши стены, оскверняя враждебными стопами покои твоего любимого приюта. Великий страх объял нас всех: и тех, у кого есть жены, и тех, у кого их нет. Они жаждут власти, они свирепы и дерзки или же ненавидят нас за прежние распри.
Она слушала их речи, пока они, охваченные ужасом, замерли в своем бегстве, и ответила им так, как подобало духу столь преданной госпожи:
— Нет, что мне до богатства, до сына, до царства или до самой себя, когда мой благородный супруг, что вел ванаров подобно льву, истекает кровью? Я предстану перед его великодушным победителем и паду ниц к его ногам.
Она поспешила вперед, ее грудь разрывалась от муки; она шла и плакала, и в порыве горя исступленно била себя в голову и в грудь. Она прибежала на поле и нашла мужа простертым на земле — того, кто усмирял мощь враждебных ванаров и никогда не обращал спину в бегстве; чья рука могла метнуть массивную скалу, подобно тому как Индра мечет свои молнии; свирепого, как мчащаяся буря, громогласного, как гром из тяжкой тучи. Когда бы он ни взревел, его грозный голос вселял ужас в самые храбрые сердца. Теперь же он был убит, словно жаждущий добычи тигр сразил льва; или как если бы Супарна, в поисках змея-врага, своим неистовым клювом разрыл священный холм, что долго был предметом почитания сельских жителей, с его алтарем, усыпанным подношениями, и ярким флагом, развевавшимся в вышине.
Она взглянула и увидела победителя, стоявшего, опершись рукой на лук; и приметила свирепого Сугриву и Лакшману подле его брата. Она прошла мимо них, не останавливаясь, и быстро бросилась к мужу. Но когда она взглянула на него, силы покинули ее, и она упала в пыль.
Затем, словно внезапно очнувшись от неоконченного сна, она поднялась с земли. На умирающего мужа, чью душу уже опутали кольца Смерти, она устремила взор, полный муки, и позвала его с пронзительным плачем. Сугрива, услышав ее крики и увидев плачущую царицу и стоявшего рядом юного Ангаду, едва мог вынести бремя своего горя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
