Рамаяна — Песнь 295. Речь Рамы

Тогда сын Рагху, чье сострадательное сердце разделяло великое горе остальных, попытался мудрым словом унять их печаль и мягко произнес:

— Печалью такой вам никогда не привести усопшего к блаженству. Перестаньте стенать и не оставляйте неисполненным погребальный долг, от которого нельзя уклониться. Вы проливаете слезы, как велит природа, но Судьба, направляющая каждое событие, остается верховным владыкой. Да, всё подчиняется неизменным законам Судьбы — всеобщей причины. Судьбой определено течение жизней, она правит каждым словом и делом. Никто не действует сам по себе, никто не видит исполнения своих желаний, но все и каждый подвластны Судьбе. Мир следует заведенному порядку, и над этим порядком вечно властвует Судьба. Она никогда не преступает собственных правил: никогда не спешит и никогда не медлит, и, делая природу своей союзницей, не забывает ни одной жизни и не проходит мимо. Ни родня, ни власть, ни сила не могут сдержать её установленный бег; ни друг, ни проситель, ни милость, ни чары не обезоружат этого победителя мира. Посему всякий, кто наделен благоразумием, должен признать руку Судьбы, ибо добродетель, любовь или выгода правят миром лишь так, как предписывают её незыблемые указы. Бали умер и обрел на небесах награду за благородные деяния; он воссел на места, доступные лишь храбрецам, что были щедры и кротки в речах. Верный долгу воина, отважный в бою, этот возвышенный духом герой не пожелал хранить свою жизнь: он пал и ныне прославлен на небесах. Так оставьте же слезы и отчаяние, обратитесь к трудам, требующим вашей заботы, ибо участь Бали — это славный жребий, который воины почитают за величайшую удачу.

Когда речь Рамы подошла к концу, храбрый Лакшмана, гроза своих врагов, обратился с мудрыми и утешительными словами к Сугриве, все еще подавленному горем:

— Встань, Сугрива, — так он промолвил, — исполни службу по усопшему. Приготовься вместе с Тарой и её сыном к тому, чтобы обряды Бали были совершены должным образом. Запаси погребальных дров, иссушенных ветром, солнцем и временем, и лучшего сандала, достойного украсить костер представителя царского рода. Утешь смятенную душу бедного Ангада мягкими и добрыми словами. И пусть сердце твое не будет столь удручено, ибо отныне тебе принадлежит город ванаров. Пусть Ангад позаботится о венке, о богатых одеждах, окрашенных в разные цвета, о масле и благовониях для огня и обо всем, чего требуют торжественные обряды. Ступай же скорее в город, о царь, и поспеши доставить носилки. Проворство — это добродетель, и скорость превыше всего в час нужды. Иди и вели отряду избранных воинов приготовиться нести тело, ибо крепкими, высокими и сильными должны быть те вожди, что понесут его.

Он смолк — гордость и отрада своих друзей — и вновь встал подле Рамы. Когда Тара услышал сказанные им слова, он поспешил в город и вскоре вернулся, неся на крепких плечах носилки, приготовленные для обряда. Они были подобны колеснице богов: с расписными боками и царским сиденьем, с искусно сработанными решетчатыми окнами, украшенные изображениями золотых птиц и деревьев; части их были ладно подогнаны друг к другу — диво искусного мастерства. На резном дереве возвышались декоративные горки и стояло множество изваянных фигур. Носилки были усыпаны лучшими драгоценными камнями, обвиты цветочными венками, а над всем этим был поднят балдахин шафранового цвета, тогда как лежащие на нем яркие цветы сияли, подобно утреннему солнцу. Рама взглянул на эти славные носилки и сказал Лакшмане, стоявшему рядом:

— Пусть Бали возложат на носилки и проводят со всеми погребальными почестями.

Тогда Сугрива с обильными слезами перенес тело Бали на носилки, куда с помощью плачущего Ангада были уложены останки вождя под множеством складок разнообразных одежд, венков, украшений и золота. Затем царь Сугрива велел им ускорить погребение, предписанное законом:

— Пусть ванары идут впереди и бросают вокруг себя драгоценные камни, и пусть избранные носильщики следуют за ними с носилками. Не отказывайте ни в одном дорогостоящем обряде, какой совершают при кончине величайших монархов. Исполните его погребение сегодня так, как подобает царю, чья власть была безгранична.

Сугрива отдал свой высокий приказ; тогда благородный Тара и остальные, вместе с плачущим маленьким Ангадом, возглавили длинную похоронную процессию.

Следом за погребальными носилками шли вдовы во главе с Тарой; в слезах и криках оплакивали они свою утрату, громко взывая:

— О мой господин! Мой господин!

А леса, холмы и долины отзывались эхом на этот пронзительный плач.

Затем на низком песчаном островке, у чистого и прекрасного горного потока, толпы трудящихся ванаров сложили погребальный костер героя. Вожди ванаров, знатное сословие, опустили носилки на песок и встали поодаль, каждый глубоко в сердце оплакивая покойного.

Но Тара, когда ее полные слез глаза увидели лежащего на носилках Бали, положила его дорогую голову себе на колени и громко зарыдала над своей горькой участью:

— О могучий ванар, владыка и царь, к чьей нежной груди я так любила прижиматься! Ты, мудрый, храбрый и отважный обладатель прекрасных рук, восстань, взгляни на меня, как прежде. Восстань, мой повелитель, видишь ли ты толпу подданных, плачущих о тебе? Хоть дыхание и покинуло тебя, на твоем лице все еще сияет радостный свет жизни; так и вокруг зашедшего солнца медлит багряное сияние. Смерть в облике Рамы сегодня увлекла тебя прочь из этого мира. Одна стрела из его грозного лука обрекла нас на вдовство и горе. Неужели у тебя, о царь ванаров, нет глаз, чтобы узнать своих плачущих жен, которые шли за тобой усталыми ногами по этому трудному пути? А ведь каждая из этих луноликих красавиц была тебе дорога, о царь. Владыка рода ванаров, неужели ты не видишь сейчас и Сугриву? Вокруг тебя в скорбном расположении духа стоит убитый горем народ, и Тара с твоими вельможами плачут и ждут своего монарха. Восстань, мой господин, и ласковым словом, как ты привык, отпусти каждого; тогда мы будем играть в лесу, и любовь развеселит наши души.

Жены ванаров подняли с земли Тару, утопавшую в потоках скорби; и Ангад с помощью Сугривы, охваченный тоской и смятением, оплакивая почившего отца, возложил тело Бали на костер. Затем он зажег огонь и медленной скорбной походкой обошел вокруг усопшего. Так, совершив все положенные обряды, участники погребального шествия исполнили службу по убитому, после чего направились к реке и совершили возлияния в честь ушедшей тени. Там, поставив Ангада во главе, вожди рода ванаров вместе с Тарой и Сугривой пролили воду, приносящую отраду усопшим.