— Как, о царь, —
воскликнул Рама, —
обрел ты познания свои
о морях, холмах и равнинах?
— Я сказывал тебе, —
промолвил Сугрива, —
как от руки Бали Маяви бежал
744
к горе Малая и пытался спасти
свою жизнь, скрывшись в пещере.
Я рассказывал, как Бали вошел, дабы убить
своего врага, в горную расщелину;
и нет нужды мне, о царь, вновь излагать
чудесную, уже поведанную историю.
Затем, отправившись в странствие, я путь свой держал
мимо многих городов, лесов и ручьев.
Я скитался по земле, переходя с места на место,
пока глаза мои не узрели
весь этот обширный диск в его крайних пределах,
подобный глади отполированного зеркала.
Сперва я направился к восточным небесам,
где прекраснейшие деревья радовали мой взор,
и видел множество пещер и лесистых холмов,
где лилии облачали озера и ручьи.
Там краски металлов ту гору
745
украшают,
откуда восходит солнце, дабы озарить утро.
Там же я взирал на Молочное море,
где небесные нимфы находят отраду.
Затем к югу я направил свой путь
из краев нарождающегося дня
и странствовал по Виндхье, где ветерок
благоухает сандаловыми деревьями.
Но и в страхе своем я не знал покоя:
я устремился в западные края
и взирал на Асту,
746
где солнце
скрывается, завершив свой дневной путь.
Затем я бежал от той благороднейшей горы
и поспешил к северным странам,
видел Химаван,
747
и кручи Меру,
и стоял у берегов северной пучины.
Но когда, гонимый мощью Бали,
я не мог обрести покоя даже в тех диких краях,
явился Хануман, мудрый и храбрый,
и так благоразумно посоветовал:
— Я сказывал тебе, как Матанга
748
проклял
твоего тирана, предрекши, что голова его разлетится
на куски, посмей он только вторгнуться
в пределы этой мирной сени.
Там мы сможем жить в мире и будем
свободны от злобы твоего притеснителя.
Мы отправились к горе Ришьямука
и проводили наши дни, защищенные от бед,
там, где под гнетом того проклятия
жестокий Бали не смел ступить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
