— Увы мне! Угнетаемый стыдом и изнуренный ранами, — воскликнул я, — я едва могу говорить.
Некогда мой несчастный брат и я решили испытать силу нашего полета. Ведомые безрассудной гордыней, мы держали путь сквозь небесные сферы. Мы поклялись перед святыми, что ступают по дебрям у вершин Кайласа, что на своих крыльях проследуем за стремительным солнцем до самого его пристанища.
На парящих крыльях летели мы сквозь просторы безоблачного неба. Далеко-далеко внизу, подобно колесам колесниц, лежали сияющие города, откуда доносились обрывки песен женщин в нарядных толпах, сливавшиеся со звуками сладостной музыки и звоном многочисленных украшений.
Напрягая быстрые крылья, мы достигли солнечного пути. Под нами расстилалась вся земля, облаченная в наряд нежной зелени, и каждая река в своем русле извивалась серебряной нитью.
Мы смотрели на Меру далеко внизу, на Виндхью и Владыку Снегов, подобных слонам, что склонились остудить свой жар в пруду с лилиями. Но палящий зной и тяжкий труд одолели крепость наших тел; наши усталые сердца дрогнули, а смятенные чувства помутились. Измученные, теряя сознание, мы уже не различали ни севера, ни юга, ни востока, ни запада.
С великим усилием обратил я взор туда, где передо мной пылало яростное солнце, и моему изумленному взору оно предстало равным по величине самой земле.
Наконец, обессиленный Джатаю пал, не промолвив ни слова на прощание, и когда я увидел, как он устремился к земле, я бросился следом за ним с небес. Я укрыл его своими крыльями, заслонив его тело от солнца, но из-за своего безрассудства потерял перья, которые пожрал зной.
В Джанастхане, как говорят, упал и лежал мой несчастный брат. А я, лишенный крыльев, немощный и слабый, упал на лесистую вершину Виндхьи. Теперь же, когда мои быстрые крылья сгорели, когда я лишился брата и своего могущества, я брошусь вниз с вершины этой высокой горы и умру.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
