Шардула, лазутчик Раваны, окинул взором
Рати, что на взморье выстроились в ряд.
И, с сердцем, терзаемым страхом,
Донес он весть сию до слуха государя:
— Они идут, они идут. Словно бурный прилив,
На десять лиг раскинулись они вширь
И на штурм твоего града теснятся,
Свирепые лесные скитальцы.
Наделенные всякой княжеской силой и статью,
Гордость рода Дашаратхи,
Рама и Лакшмана ведут свои полки
И остановили их на прибрежных песках.
О владыка, восстань, встреть эту угрозу;
Не рискуй, подставляясь под удар пораженья.
— Пусть сперва будут испробованы все мудрые средства: подкупи их, расположи к себе или раздели.
Таков был совет лазутчика, и Равана воззвал к Шуке:
— Лети, отыщи Сугриву, повелителя ванаров, и так передай моё царское слово: «Велика твоя власть, мощь и слава, отважный отпрыск царского рода, сын царя Рикшараджаса, в тебе я вижу брата и друга. На какую обиду с моей стороны ты можешь сетовать? Какую выгоду чаешь здесь обрести? Если из леса я похитил жену мудрого Рамы, какая у тебя причина оплакивать эту кражу? Ты не понес ущерба и ничего не лишился. Вернись, о царь, обрати стопы свои назад и ищи свое горное обиталище. Нет, никогда твоим ратям не найти опоры в стенах моей Ланки — могучего города, чья сила бросает вызов собранным небесным воинствам».
Он умолк. Послушный Шука, облекшись крыльями и оперением птицы, поднялся с нетерпеливой быстротой и полетел по воздуху исполнять поручение. Несомый над морем стремительным крылом, он предстал перед царем ванаров и, величественно паря в вышине, громко провозгласил весть, которую ему велели доставить. Ванар услышал его слова и, быстро нанося удар за ударом по голове и крыльям, окружил его и прижал, сопротивляющегося, к земле.
Ракшас, израненный и измученный, обратился с такими словами к сыну Рагху:
— Скорей, скорей! Уйми это воинство ванаров, ибо вестников убивать нельзя. Лишь тот вероломный негодяй достоин смерти, кто не передает речи своего господина, а говорит вместо них иное.
Тронутый мольбой и смиренным словом, вскочил царевич и крикнул:
— Остановитесь!
Спасенный от ударов неистового нападавшего, вестник-ракшас снова поднялся и, на легких крыльях взмыв в небо, обратился к Сугриве с высоты:
— О монарх ванаров, вождь, наделенный силой и чудесной стойкостью, какой ответ должен услышать мой царь, страх и бич рыдающих миров?
— Иди и скажи своему владыке, — воскликнул Сугрива, — ты, враг Рамы, вот мой вызов. Его рука сразила преступного Бали; так же, тиран, погибнешь и ты. Твои сыновья, твои друзья, гордый царь, и все твои близкие и родичи падут вместе с тобой; и Ланка, очищенная от племени гигантов, сгорев, станет пустыней. Лети хоть на путь бога Солнца, иди и скройся глубоко в преисподней — напрасно будешь ты бежать от Рамы, даже если небесные воины сразятся за тебя. Твоя рука, самонадеянная и дерзкая, покорила немощного и старого царя грифов; но поможет ли твоя ничтожная сила, когда нападут гневные сыновья Рагху? Пленницей в твоем дворе томится лотосоокая госпожа; ты не ведаешь, как яростен и силен тот, кому ты осмелился нанести обиду. Лучший из рода Рагху, чья победоносная рука покарает тебя.
Он умолк, и Ангада вскричал:
— Это не вестник, а лазутчик! Сверху, со своего воздушного поста, он быстрым взором оглядел наше воинство, чтобы удобнее высмотреть нашу собранную силу от тыла до авангарда. Свяжите его, ванары, свяжите шпиона, и не дайте ему улететь обратно в Ланку.
Они повалили ракшаса на землю, схватили его за шею, связали крылья и крепко держали его, пока он тщетно возвышал голос в жалобах. Но сердце Рамы склонилось к милосердию; он выслушал его сетования и просьбу и громко воскликнул:
— О ванары, довольно! Освободите пленника от оков.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
