Как сияют небеса осенней луной,
Сверкающей в полуденной вышине,
Так сияло светом, дарованным Рамой,
Воинство смелых и отважных,
Когда оно уходило от моря
В великолепном боевом строю,
И земля содрогалась от ритма
И топота бесчисленных ног.
Тогда до ушей великанов донеслись
Слитные звуки труб и барабанов,
И грохот тамбуринов поразил небеса,
Смешавшись с криками и боевым кличем.
Звуки воинственных напевов воодушевляли
Каждого вождя, зажигая его сердце,
А великаны отвечали им со стен,
И ответные крики бросали вызов врагу.
Затем Рама взглянул на Ланку, где
В воздухе развевались яркие знамена,
И, пронзенный мукой при этом зрелище,
Он унесся нежными мыслями к Сите.
— Там, в плену у великана, томится
Моя госпожа с нежными очами,
Подобная Рохини, царице звезд,
Одоленной пламенным Марсом.
Затем он повернулся к соратнику-вождю
И воскликнул в мучительной скорби:
— Взгляни, на холме, по божественному замыслу
Воздвигнутые рукой Вишвакармы,
Башни и купола Ланки возносятся
В несравненной красе к небесам.
Издалека сияет город
Блеском дворцов и святилищ,
Словно светлые облака, плывущие над краем,
Обитаемым самим Вишну.
Цветут прекрасные сады, и леса меж
Величественных куполов свежи и зелены,
Где деревья красуются цветами и плодами,
И сладко поют птицы на каждой ветке.
Каждая птица безумствует от радости, и пчелы,
Трудясь, поют в цветущей листве
На ветвях, склоненных бризом,
Где громко звучит голос веселой койели.
Сказав это, он с воинским искусством
Расположил отдельно каждый отряд войска.
— Пусть в центре, — воззвал Рама, — будет место Ангады подле Нилы.
Пусть Ришабха, чья мощь неукротима, станет вождем и предводителем на правом фланге.
А Гандхамадан, следующий по чину, возглавит дальнее крыло.
Лакшман и я поведем войска, а Джамбаван из племени медведей
Вместе с отважным Сушеной, не знающим страха, и Вегадарши направят тыл.
Так молвил Рама: вожди повиновались; и все выстроившееся воинство ванаров
Внушало трепет, подобно осеннему небу, когда в вышине собираются грозные тучи.
Оружием им служили вырванные с корнем могучие деревья и массивные горные глыбы.
Единая надежда жила в каждом воинственном сердце, единая твердая решимость вела их вперед:
Пасть в бою или сокрушить стены и башни города Ланки.
Рама окинул взором эти выстроенные легионы и так воззвал к царю Сугриве:
— Теперь, о Монарх, прежде чем войска двинутся в путь, вели освободить Шуку, лазутчика Раваны.
Он сказал, и ванар согласился, и освободил его из заточения;
И Шука, дрожа от страха, отправился обратно к Раване.
Громко расхохотался владыка острова Ланки:
— Где ты пропадал столь долгое время?
Почему твое оперение помято и почему веревки связывают твои крылья?
Скажи, неужто ты вернулся в столь жалком виде, став жертвой злобы ванаров?
Он умолк. Лазутчик совладал со страхом и поведал царю свою историю:
— Я достиг далекого берега океана и передал твое послание царю.
Внезапный гнев охватил ванаров, они повалили меня неистовыми ударами;
Они схватили меня, беспомощного, на земле, вырвали перья и связали крылья.
В своей ослепляющей ярости они не желали ни рассуждать, ни слушать, ни спрашивать;
Столь непостоянна, гневна, груба и сурова эта дикая лесная толпа.
Там, выстраивая отряды ванаров, стоит царь Рама вместе с Сугривой, —
Рама, непревзойденный воин, который убил Вирадху и Кабандху,
Кхару и бесчисленное множество других гигантов, и теперь выслеживает свою супругу до берегов Ланки.
Через море был перекинут мост, и по нему прошли его легионы.
Слушай! Оглашаемый звуками рогов и барабанов, идет ужасный мститель.
Уже сейчас он наполняет остров великанов воинами, огромными, как тучи и горы,
И, пылая мстительной ненавистью, вскоре громом ударит в ворота Ланки.
Уступи или сражайся с ним: выбирай между своим спасением и майтхильской царицей.
Он умолк. Глаза тирана вспыхнули яростью, и он возвысил голос:
— Нет, даже если небожители, гандхарвы и демоны нападут на меня,
Я все равно удержу майтхильскую госпожу и не отдам ее из страха перед бедой.
Когда же мои стрелы железным градом обрушатся на врага моего, сына Рагху,
Густо, словно пчелы, что жадно вьются над цветущими весенними деревьями?
О, дайте мне наконец встретить моего врага и лишить его хваленой силы, —
Я буду свиреп, как сияющее вдали солнце, затмевающее свет каждой звезды.
Мои пути подобны бегу бури, а мощь — неукротимой силе моря;
Но Рама не знает этого, иначе он в ужасе бежал бы прочь, лишь завидев мой лик.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
