Ему сообщили, что вождь убит,
И грудь Раваны наполнилась яростью.
Затем, движимый неистовым гневом и гордыней,
Тиран так воззвал к своим вельможам:
— О знатные мужи, более нельзя нам выказывать столь высокомерное презрение к такому врагу, которым убиты наши храбрейшие воины вместе с их конями и слонами. Сегодня я сам выйду на поле боя, и сыновья Рагху расстанутся с жизнью.
Воссев на царскую колесницу, сиявшую славой его лика, он поехал; загремели литавры, раковины и барабаны, и радостным был клич каждого великана. Он вел за собой могучее воинство, чьи очи были красны, словно искры разожженного огня. Он миновал городские ворота и увидел выстроившееся множество ванаров — одни из них сжимали в руках массивные камни, другие были вооружены стволами вырванных деревьев. Рама, чьи глаза пылали воинственным пылом, узрел врага и так обратился к храброму Вибхишане, лучшему из вождей, владеющих оружием:
— Какой полководец ведет этот блистательный строй, где сверкают копья и развеваются знамена, а тысячи воинов, вооруженных мечами и копьями, ждут веления своего господина?
— Видишь ли ты, — ответил Вибхишана, — того, чье лицо подобно утреннему солнцу, кто выделяется своим исполинским ростом? Акампана — имя этого великана. Взгляни на того вождя на колеснице, украшенного избранными дарами Брахмы. Он владеет луком, подобным луку самого Индры; лев изображен на его знамени, а глаза светятся зловещим огнем: это сын Раваны, это Индраджит. Там, потрясая в могучих руках своим огромным луком, стоит Атикайя. А тот гордый воин, над чьей головой простерт луноподобный балдахин, чья мощь, испытанная во многих битвах, усмирила гордость великого Индры; тот, кто носит венец из червонного золота — это благородный владыка Ланки.
Он умолк; и Рама узнал своего врага, и положил стрелу на тетиву:
— Горе несчастному, — воскликнул он, — кого судьба предает моей смертельной ненависти.
Он промолвил это и, встав твердо подле Лакшманы, бросил великану вызов на бой.
Владыка Ланки приказал своей свите воинов оставаться у ворот, чтобы оберегать город от внезапного нападения рожденных в лесу союзников Рамы. Затем, подобно некоему морскому чудовищу, рассекающему стремительно набегающие волны, он ринулся в неистовую атаку, прорвался сквозь неприятеля и рассек воинство надвое. Сугрива бросился навстречу царю: он метнул вырванную с корнем гору вместе с лесами, украшавшими ее вершину, в ночного скитальца; но тот рассек ее стрелами, преградив ей путь, и она безвредно пала на землю.
Тогда ярость Раваны разгорелась сильнее; он достал из колчана стрелу, быструю, как удар молнии, пылающую огнем, и выпустил ее во врага. Сквозь плоть и кости путь она нашла и повергла Сугриву на землю. Сушена и Нала видели его падение, Гавакша и Гавая услышали их призыв и, занеся горы для броска, стремительно атаковали царя-великана. Напрасно они нападали и метали горы: он сдерживал их градом своих стрел, и каждый отважный нападавший ощутил пронзающие раны от его снарядов. Тогда, пораженные стрелами, что летели метко, стремительно и густо, они бежали к Раме, надежной защите от насилия угнетателя.
Затем, почтительно сложив ладони, Лакшмана так воззвал к брату:
— Мой господин, доверь задачу мне: повергнуть этого гиганта в прах.
— Ступай же, — сказал Рама, — сражайся отважно; сокруши этого ночного скитальца. Но он, не знающий равных в своей дерзости, не боится ни Владыки земли, ни небес. Будь начеку: зорко выслеживай моменты для атаки. Пусть рука и глаз в согласии защищают тебя луком и мечом.
Тогда Лакшмана с должным почтением обнял брата своими могучими руками, смиренно склонил голову и устремился в бой.
Хануман издалека увидел, как стрелы Раваны смиряют ванаров. Он подбежал к колеснице великана, поднял правую руку и так начал:
— Коль дар Брахмы оградил твою жизнь от якшей, богов, гандхарвов и демонов, то, сражаясь с ними, не бойся беды, но все же трепещи перед ванаром!
Со сверкающей яростью в глазах владыка Ланки ответил:
— Рази, ванар, рази: начни схватку и надейся обрести вечную славу. Моя рука испытает тебя в этом сраженье…
— И пресеку твою славу и твою жизнь.
— Вспомни, —
воскликнул сын бога Ветра, —
— вспомни всё, что я совершил.
Мою доблесть, о царь, ты хорошо знаешь
по битве, в которой пал Акша.
Тяжелой рукой великан ударил
Ханумана в грудь и в горло;
тот пошатнулся и отступил,
на миг оглушенный ударом.
Пока, собрав силы, он не поднял руку
и не поразил врага, которого боялся сам Индра.
Огромные члены великана согнулись от этого удара,
как горы колеблются при землетрясении,
и от богов и мудрецов раздались
громкие победные клики, когда он пошатнулся.
Но вернувшаяся сила укрепила его тело,
и глаза его вспыхнули еще более яростным пламенем.
Ни одно живое существо не могло бы устоять
перед ударом его ужасного кулака,
который обрушился на бок Ханумана,
и ванар рухнул на землю.
Тело его не подавало признаков жизни,
и Равана на своей колеснице поехал
на Нилу; и дождь его стрел
пал на предводителя и его воинов.
Яростный Нила сдержал свое войско ванаров
и, подняв одной рукой
горную вершину, могучим взмахом
швырнул этот огромный снаряд в царя.
Хануман, вернув жизнь и силу,
жаждал битвы и так взывал с упреком:
— Почему, трусливый великан, ты бежал
и оставил со мной неоконченный бой?
Семь могучих стрел, острых и быстрых,
выпустил великан навстречу горе;
и когда вся ее сила и ярость были укрощены,
безвредная масса легла на землю.
Разгневанный вождь ванаров увидел,
что горный пик был отражен силой,
и осыпал врага ливнем
деревьев, вырванных с ветвями и цветами.
Но свои острые стрелы, пронзавшие и разрывавшие
каждое летящее дерево, посылал великан;
и по-прежнему ванару суждено было ощущать
бурю крылатой стали.
Затем, страдая от этой бури стрел,
вождь ванаров уменьшился в размерах
и, легко оттолкнувшись от земли,
нашел опору на знамени Раваны;
затем, беспрепятственно спрыгнув вниз,
он встал на его лук и золотую корону.
Ловкие прыжки ванара изумили
сына Икшваку, который стоял и наблюдал за ним.
Великан, с негодованием в сердце,
наложил на лук огненную стрелу;
увидев ванара на древке своего знамени,
и в ярости воскликнул:
— Ты искусен в познаниях магии,
но поможет ли тебе твое искусство теперь?
Посмотрим, защитит ли твоя магия
твою жизнь от стрелы, что я посылаю.
Так сказал Равана, царь великанов,
и спустил стрелу с тетивы.
Она пронзила, пущенная с ужасающей яростью,
ванара своим пылающим наконечником.
Мощь его отца и его врожденная сила
уберегли его от грозящей участи.
Он упал на колени, залитый
потоками крови, но жизнь в нем осталась.
Равана по-прежнему жаждал битвы:
к Лакшману следом направил он колесницу
и яростно атаковал,
натягивая могучими руками свой лук.
— Иди сюда, —
воскликнул Лакшман, —
— испытай себя в бою,
оставь врагов, недостойных твоей мощи.
Так сказал Лакшман, и владыка Ланки
услышал грозный гром тетивы.
И, обезумев от жгучей ярости и гордыни,
ответил такими поспешными словами:
— О радость, радость для меня, о сын Рагху!
Сегодня тебе не избежать своей участи.
Убитый моими стрелами, ты вступишь
на мрачный путь мертвых.
С этими словами он натянул свой лук,
и семь острых стрел полетели в Лакшмана,
но сын Рагху с вернейшим прицелом
рассекал каждую стрелу, что летела в него.
Так быстрыми стрелами каждый воин разил
своего врага, не зная отдыха.
Тогда одно избранное оружие из своих запасов,
некогда дарованное самим Брахмой,
яростное, как пламя, поглощающее мир,
царь великанов метнул в Лакшмана.
Герой упал и, терзаемый болью,
едва мог удержать в руке свой лук.
Но сознание и сила вернулись на свои места,
и, легко вскочив на ноги,
он нанес один сокрушительный удар
и в щепки разбил лук Раваны.
Три стрелы слетели с тетивы Лакшмана
и пронзили царя великанов насквозь.
Тяжело раненный Равана сблизился с ним, и вокруг
сына Икшваку обвил свои сильные руки.
С непревзойденной силой, даром Брахмы,
он пытался оторвать врага от земли.
— Неужели я, —
воскликнул он, —
— тот, кто низвергает
гору Меру и Владыку Снегов,
и небеса, и всех, кто в них обитает,
буду посрамлен кем-то из рода Рамы?
Но как он ни поднимал, ни трудился, ни напрягался,
сын Икшваку оставался недвижим.
Его тело, сдавленное этими огромными руками,
признавало божественную силу великана,
но сознавая, что сам он — часть
Подобно Вишну, был он тверд сердцем.
Сын бога ветра узрел битву и в яростном порыве бросился на Равану.
Рухнула вниз его могучая рука; враг получил удар прямо в грудь.
В глазах его померкло, колени подогнулись, и он пал на землю без чувств.
Сын бога ветра принес к Раме тяжело раненного, обагренного кровью Лакшману.
Тот, кого ни один враг не мог ни поднять, ни согнуть, для такого друга был легок, как воздух.
Дротик, пронзивший бок Лакшманы, сам покинул тело героя, не будучи тронутым,
И, промелькнув в вышине, вернулся на свое место в колеснице Раваны;
А герой, исцеляясь, хоть и был тяжело ранен, более не чувствовал смертной боли.
И Равана, хоть и страдал от глубоких ран, медленно пришел в себя и обрел силы,
И, все так же разъяренный и бесстрашный, он возложил руку на лук и стрелу.
Тогда Хануман крикнул Раме:
— Взойди мне на спину, о великий вождь, и скачи, подобно Вишну на крыльях Гаруды, на битву с царем великанов.
И вот, горя жаждой грозной атаки, Рама поехал на спине Ванара
И громким, неспешным, суровым голосом бросил вызов врагу,
В то время как его натянутая тетива издала звук, подобный грому, сотрясающему землю:
— Стой, владыка великанов, стой, пришла пора платить за грех.
— Стой! Куда ты бежишь и как избежишь смерти, что ждет тебя ныне?
Ни слова не ответил царь великанов: глаза его горели пламенем ярости.
Рука его вытянулась, лук согнулся, и полетели быстрые огненные стрелы.
По Ванару потекли алые потоки: тогда Рама подошел ближе к Раване
И острыми стрелами, что никогда не промахивались, атаковал колесницу царя.
С вернейшим прицелом летели его стрелы: он сразил возничего и коней
И разбил заостренной сталью колесницу, знамя, дышло, ярмо и колесо.
Подобно тому как Индра мечет свою молнию, чтобы поразить возносящуюся к небесам вершину горы Меру,
Так Рама пламенной стрелой поразил монарха Ланки прямо в сердце,
Тот пошатнулся и рухнул под ударом, и из ослабевших пальцев выпал его лук.
Сверкая подобно солнцу, с наконечником в виде полумесяца, сорвалась стрела с лука Рамы
И с его лба, уже не гордого, сбила сияющий венец, что был на нем.
Тогда Рама встал подле Раваны и воззвал к побежденному великану:
— Ты сражался доблестно: твоя рука сразила сильных героев из войска ванаров.
— Я не стану бить или убивать тебя сейчас, ибо ты утомлен и обессилен битвой.
— Направь стопы свои к граду Ланке и проведи там ночь в безопасности.
— Завтра явись с колесницей и луком, и тогда ты познаешь мою доблесть.
Он замолчал; царь с уязвленной гордостью поднялся с земли и ничего не ответил.
С израненным телом и разбитым венцом он вновь отправился в свой царственный город.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
