Но Рама, гордость рода Рагху, нежно взглянул в лицо Лакшманы, и, когда это зрелище сокрушило его дух, он обратился к Сушене и печально промолвил:
— Где ныне моя мощь и доблесть? Как найду я сердце для битвы, когда благороднейший Лакшмана, мой брат, лежит мертвым пред моими плачущими очами? Мои слезы льются ослепляющими потоками, ослабевшая рука выронила лук. Муки горя обескровили мои щеки, сердце мое изнывает, а силы иссякли. О, горе мне, брат мой! О, если бы я мог пасть и умереть рядом с Лакшманой! Жизнь, война и победа тщетны, если Лакшмана лежит сраженным в бою. Почему твои глаза избегают моего взора? Неужели у тебя нет ни слова в ответ? Неужели твой благородный дух отлетел и в одиночестве отправился в иные миры? Неужели ты не мог позволить брату искать эти миры вместе с тобой? О, заговори, заговори! Восстань еще раз, брат мой, восстань, взгляни на меня своими любящими глазами. Разве ты не сопровождал меня неизменно в мрачных лесах и на обдуваемых ветром холмах? Разве твоя нежная забота не смиряла горе и гнев твоего брата? Разве не делил ты все его тяготы, будучи ему наставником и утешением в отчаянии?
Пока сраженный горем Рама плакал и вздыхал, вождь ванаров ответил так:
— Великий принц, отриньте малодушные мысли и не предавайтесь подобной скорби. Напрасно проливаются эти жгучие слезы: наш славный Лакшмана не мертв. Смерть не наложила печать на его чело, где всё еще медлит блеск красоты. Кожа его чиста, а ладони окрашены нежными цветами лотоса. О Рама, ободрите свое трепещущее сердце; не так расстаются жизнь и плоть. Теперь, Хануман, я обращаюсь к тебе: спеши отсюда к вершине высокой Маходаи, где растут травы великой силы, дарующие жизнь, здоровье и крепость. Принеси их листья, чтобы утишить его боль, и Лакшмана снова будет здоров.
Он умолк; сын бога ветра повиновался и стремительно пронесся сквозь облака. Он достиг горы, но не стал искать чудесные целебные травы; он вырвал гору из ее широкого основания со всеми кустами и деревьями, что росли на ней, вновь промчался сквозь облака и предстал пред мудрым Сушеной со своей лесной ношей.
Сушена в изумлении воззрел на гору и отобрал верное средство от недуга. Едва найдя целебную траву, он растер и измельчил благовонные листья. Затем он склонился над лицом Лакшманы, который, исцеленный и укрепленный ароматом этой благословенной, божественно сладкой травы, свежим и полным сил поднялся на ноги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
