Махешвара так ответил ему:
— О мощнорукий герой с лотосными очами, ты, лучший среди тех, кто чтит праведность, доблестно сражался в этой чудесной битве. Тобою рассеян рок, что навис над трепещущей землей, и небеса спасены. Миры ликуют в свете и блаженстве и славят имя твое, о вождь, за это деяние. Ныне верни покой в сердце Бхараты и вели Каушалье более не плакать. Пусть царица Кайкейи узрит твой лик, пусть нежная Сумитра взирает на тебя. Утоли тоску своих друзей, прими царство своих предков. Пусть сыновья, рожденные кроткой Ситой, украсят древний род Икшваку. Затем, освободившись от всех забот и врагов, соверши жертвоприношение коня. Расточай свое богатство на благочестивые дары и взойди в обитель богов. Взгляни на отца своего, сего славного царя, причисленного к блаженным в небесах. Он прибыл оттуда, где обитают Бессмертные; поприветствуй его, ибо он нежно любит тебя.
Сыновья Рагху повиновались велению и склонились перед отцом, который стоял высоко над колесницей в чудесном, сияющем издалека свете; его тело было облачено в лучезарные одежды, на которых не могло быть ни пятнышка пыли. Когда взор Дашаратхи упал на сына, которого он так сильно любил, он прижал героя к своей груди и обратился к нему с ласковыми словами:
— Не мило мне небесное блаженство, ибо глаза мои не видят там моего Раму. Хоть я и причислен в вышних мирах к святым и мудрецам, думы мои заняты твоими горестями, дорогой сын. Не забыть мне коварства Кайкейи; ее жестокие слова, что изгнали тебя скитаться по лесам вдали от меня и дома, до сих пор преследуют меня. Теперь, когда я вижу ваши дорогие лица и обнимаю вас обоих, мое сердце полнится радостью оттого, что любимые сыновья в безопасности. Теперь я знаю замысел богов: в облике Рамы была сокрыта мощь Пурушоттамы, дабы сразить тирана миров. Ах, как возрадуется Каушалья, вновь услышав голос своего любимца, и когда после всех томительных странствий она вновь увидит твое лицо. О, благословенны, вовеки благословенны те, чьи глаза увидят славный день твоего возвращения, когда срок твоих трудов и изгнания наконец минет. Владыка Айодхьи, начни свое правление и с каждым днем обретай новую славу.
Он умолк, и Рама ответил так:
— О отец, не откажи мне в этой милости. Отмени те поспешные слова, то проклятие, что сорвалось в гневе с твоих уст: Кайкейи, ты более не моя; я отрекаюсь от тебя и от всего твоего. О отец, пусть никакое горе не падет на нее или на ее близких; отмени свое проклятие.
— Да, она будет жить, раз ты того желаешь, — ответил отец, — освобожденная от вины.
Затем он обнял Лакшману и, движимый любовью, заговорил вновь:
— Велика будет твоя заслуга, и ярко воссияет твоя слава; стяжай на земле милость своего брата, и высоким будет твое место на небесах. Повинуйся своему славному царю и чти его: ему дорог тройственный мир. Боги, святые и мудрецы во главе с Индрой склоняют головы перед Рамой и не отказывают они в поклонении и хвале Господу, великому душой. Он — сердце богов, всевышний, Единый, который пребудет вечно.
Затем он посмотрел на Ситу и улыбнулся.
— Внемли моим словам, — сказал он, — дитя мое, пусть в твоей кроткой груди не останется ни следа гнева или боли. Когда твоя верность была испытана огнем, его волей двигала лишь любовь к тебе. Яростное пламя подтвердило твою преданность, не дрогнув перед ужасным испытанием; и ты, в каждом сердце чтимая, будешь жить как лучшая из женщин.
Он умолк, простился с троими и, ликуя, улетел домой в небеса.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
