Охвачен восторгом, Бхарата внимал рассказу, что всколыхнул всё его существо, и, предвещая радостное событие, отправил Шатругхне такой приказ:
— Пусть каждое святилище украсится цветами, пусть воскурится ладан и зазвучит музыка. Выходи же, выходи встречать своего царя! Пусть бьют литавры и поют певцы, пусть барды, искусные в преданиях древности, возвысят голос хвалы. Созови царственных матерей, позови каждого вельможу из совета. Пошли всех, кого мы любим и чтим превыше всего, пошли брахманов и воинство, чтобы славным собором торжественно проводить домой нашего господина и царя.
Великая радость наполнила грудь Шатругхны, покорного воле брата.
— Пошлите десять тысяч мужей! — воскликнул он. — Пусть не жалеют сил их крепкие руки и, с великим тщанием разгладив путь, приготовят дорогу царю Кошалы. Затем пусть тысячи людей окропят землю свежей водой, прохладной, как снег, а другие усыплют путь нашего монарха пестрыми гирляндами и прекраснейшими цветами. Пусть на башнях, храмовых портиках и вратах развеваются стяги в знак царского величия, и пусть каждая крыша и терраса будут убраны рассыпанными цветами и сплетенными венками.
Вельможи поспешили исполнить приказ, как и велел Шатругхна. Величественно восседали они на слонах, чьи золоченые подпруги сияли самоцветами. Их сопровождали тысячи других, ярких в своем убранстве и со знаменами в руках. Тысяча вождей оседлала своих скакунов, тысяча сияющих колесниц явилась взору. И бесчисленные полчища в богатых одеждах с рвением следовали пешком. Укрытые от воздуха шелковыми завесами, в носилках ехали овдовевшие царицы. Каушалья, признанная глава и владычица дома, ехала первой; за ней Сумитра, а следом — дамы чином ниже и менее знатных имен.
Затем, окруженный толпой брахманов в белых одеждах, под песнопения, под радостные крики бесчисленных глоток, под звуки раковин и тамбуров, под долгий и громкий рокот барабанов, ликующий Бхарата присоединился к толпе.
На голове своей, верный долгу, он по-прежнему нес сандалии Рамы. Над ним был распростерт лунно-белый балдахин, украшенный цветочными перевязями, и золотом сияли драгоценные чаури, достойные того, чтобы их держали над челом Рамы.
Хотя они уже приблизились к Нандиграме, знаков появления Рамы всё еще не было. Тогда Бхарата позвал предводителя ванаров и спросил его в сомнении и горести:
— Не задумал ли ты, непостоянный, как и всё твое племя, сладкий и обманчивый подвох? Где же, где царственный Рама? Покажи мне героя, победителя врага. Я смотрю, но всё еще не вижу ванаров, способных принимать любой облик по своей воле.
Так в порыве любви воскликнул Бхарата, и сын бога ветра ответил ему:
— Взгляни, Бхарата, на те отягощенные плодами деревья, что гудят от песен пчел; ради Рамы святой мудрец сотворил эти безвременные плоды и необычайную тень. Такую власть в давние времена мог даровать милостивый дар Индры. О, услышь голоса ванаров, услышь крики, возвещающие, что они близко. Кажется, прямо сейчас они переходят поток прекрасной Гомати. Я вижу, вижу колесницу, созданную творческим разумом самого Брахмы, — колесницу, что, сияя подобно луне, движется по воле мысли благодаря дару Брахмы; колесницу, что некогда была гордостью Раваны и стала добычей победителя, когда Равана пал. Взгляни, вон сыновья Рагху: между братьями стоит спасенная царица. Вон Вибхишана у всех на виду, Сугрива и его свита.
Он умолк, и тогда восторг развязал всем языки: у мужчин и женщин, у старых и малых вырвался единый, долгий, всеобщий крик: «Это он, это Рама!», потрясший небеса.
Все со спешкой сошли на землю со слонов, колесниц и коней, и каждый радостный взор устремился на луноликого Раму.
Мгновение Бхарата стоял как завороженный, затем воздел руки в почтительном жесте и смиренно поднес брату почести, подобающие желанному гостю.
Затем Бхарата взошел на колесницу, чтобы приветствовать своего царя, и склонился у его ног, пока Рама не поднял его, и они не слились в тесном объятии.
Затем он поприветствовал Лакшману и деву из Митхилы, назвав свое имя.
1026
Вслед за ними он приветствовал первого по достоинству владыку племени ванаров,
И Джамбавана, и сына Бали,
И владык, и вождей, не забыв никого.
1027
Он прижал Сугриву к своему сердцу
И так обратился к нему со словами признательности:
— Царь ванаров, четверо братьев нас было,
А теперь в твоем лице мы обрели пятого.
По добрым делам мы узнаем друга,
Обида и зло обличают врага.
Затем к царю Вибхишане он промолвил:
— Ты доблестно сражался ради Рамы.
И отважный Шатругна не замедлил
Явить свою почтительную любовь
Обоим братьям, как и подобало,
И склониться к стопам госпожи.
Затем Рама подошел к своей матери,
Увидел ее бледные щеки и исхудавшее тело,
Нежными словами утешил ее сердце
И с любовью обнял ее стопы.
Затем он склонился у ног Сумитры
И почтительно — у ног прекрасной Кайкейи,
Поприветствовал каждую из дам, от старших до младших,
И поклонился домашнему жрецу.
И в толпе раздался возглас:
— О, добро пожаловать, Рама, о ком мы так долго скорбели!
Добро пожаловать, гордость и радость Каушальи! —
Прокричал миллион голосов.
Тогда Бхарата, верный долгу,
Возложил к стопам Рамы принесенные сандалии:
— Мой царь, —
воскликнул он, —
прими вновь
Залог, хранимый в годы скорби,
Власть и господство над этой землей,
Вверенные моим слабым рукам.
Я больше не вздыхаю о прошлых печалях,
Мое рождение и жизнь благословлены наконец
Радостным зрелищем, что открылось сегодня,
Когда Рама пришел править своим достоянием.
Он умолк: верная любовь, что жила
В душе царевича, тронула каждое сердце;
И вожди ванаров не могли сдержать
Нежных слез, что лились дождем.
Тогда Рама, вновь охваченный радостью,
Обнял своего брата
И направил путь к той роще,
Где Бхарата проводил свои дни отшельника.
Спустившись в ту чистую обитель,
Он ступил на землю с нетерпением.
Затем, по его воле, колесница взмыла ввысь
И, скользя по северному небу,
Помчалась домой к Владыке Золота,
Владевшему прежде этим чудесным сокровищем.
1028
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
