Так через переполненные внутренние двери Сумантра, сведущий в древних преданиях, прошел в личные покои, стоявшие особняком от всех прочих. Там юные воины, верные и отважные, в чьих ушах сверкали кольца из полированного золота, вооруженные надежными луками и стрелами, несли стражу с преданными сердцами и взорами. И седовласые старцы, верная свита, в чьих дряхлых руках были трости, стражи дам в прекрасных красных одеждах, также стояли там. Как только они увидели приближающегося Сумантру, каждый из древних слуг вскочил со своего места у двери, желая угодить своему господину.
Тогда искусный и лишенный гордыни Сумантра быстро крикнул стражам:
— Сообщите Раме, что возничий Сумантра ждет здесь приема.
Старцы в едином порыве, стремясь угодить своему господину, быстро миновали дверь покоев и донесли весть до слуха Рамы. Царевич тотчас с должным вниманием велел поскорее позвать посланца, ибо знал, что тот прибыл для беседы по велению его отца. Подобно владыке Кубере, он, богато одетый, возлежал на золотом ложе, с которого множеством складок ниспадало парчовое покрывало. Масла и благовонная сандаловая пыль окрасили его тело, сделав его темным, как поток, что вытекает из раны вепря, пронзенного копьем охотника. Сита с нежной заботой обмахивала его чаури, подобно Читре, что всегда стоит рядом с Луной.
Сумантра, искусный в учтивых речах, воззвал к нему, сияющему собственным светом, щедрому господину солнечной мощи, и с почтением сложив руки, взирал на прекрасного царевича:
— О счастливая Каушалья! Благословенна мать, родившая такого сына. Поднимись же, Рама, поспеши. Ступай к своему отцу без промедления: ибо он и царица Кайкейи желают встретиться и поговорить с тобой.
Царь среди мужей, лучший из славных героев, так ответил Сите с радостным настроением:
— Госпожа моя дорогая, царь и царица ради меня и моего воцарения ведут некую благотворную беседу. Ясноглазая госпожа желает угодить своему супругу и, понимая все его намерения, дает монарху советы мне во благо. Счастливая судьба ждет меня, полагаю, раз он, совещаясь с царицей, прислал за мной Сумантру, преследуя цели моей пользы и блага. Посланник столь благородного рода вполне соответствует блеску двора. Обряд освящения в этот день приобщит меня к имперской власти. Я пойду, чтобы встретиться с владыкой земли, как велит его приказ. Ты же, госпожа, оставайся здесь в покое и отдыхай или играй со своими девами.
Так молвил Рама. В ответ на это ясноглазая госпожа проводила своего супруга до двери и призвала благословение на его голову:
— Пусть величие и царский сан, которые почитают святые брахманы, помазание и обряд, освящающий мощь правителя, и все имперские силы станут твоими по высокому указу отца, подобно тому как Творец, создавший и устроивший миры, вручил царство в руки Индры.
— Тогда глаза мои узрят царя в поклоне,
Когда обряд омовения и пост завершатся,
И кожа черной антилопы, и рог оленя
Украсят твои благородные члены и длань.
Пусть Тот, кто мечет гром своей рукой,
На востоке станет твоим стражем и щитом;
Пусть забота Ямы на юге хранит тебя,
А длань Варуны защитит запад;
И пусть Кувера, Владыка Злата,
Север держит под надежной защитой.
Тогда Рама ласково простился
И принял благословения, что слетали
С нежных уст Ситы; и затем,
Подобно юному льву, что из логова
Спускается по каменистому склону горы,
Так герой поспешил из покоев.
Сперва он увидел у дверей Лакшману,
Стоявшего в почтительной позе,
Затем прошел в центральный двор,
Где ждали друзья, любившие его превыше всего.
Всем своим дорогим спутникам там
Он дарил добрые взгляды и светлые приветствия.
К высокой колеснице, сиявшей,
Словно пламя, шагнул этот царственный тигр.
Яркое, как он сам, серебро блестело на ней,
Покрыта она была тигриной шкурой.
С громом, подобным рокоту облаков,
Сверкая самоцветами и чистым золотом,
Она слепила глаза, подобно полуденному солнцу,
Так что никто не мог на нее смотреть.
Словно юные слоны, статные и могучие,
Быстрые кони мчали колесницу:
В такой колеснице Тысячеокий,
Влекомый резвыми скакунами, любит ездить.
Подобно Парджанье, когда он летит,
Гремя в осенних небесах,
Герой умчался из дворца,
Как луна оставляет облако над головой.
Лакшмана по-прежнему держался подле Рамы,
Вслед за ним он прыгнул в колесницу
И, наблюдая с братской заботой,
Махал серебряным волосом длинной чаури.
Когда он вышел из дворцовых врат,
Поднялся шум приветственных кликов,
Громкое «ура» и ликующие крики
Раздавались из уст собравшихся мириад.
Затем слоны, огромные, как горы,
И кони, превзошедшие всех сородичей,
Следовали за своим господином сотнями, нет —
Тысячами, выстроившись в длинные ряды.
Первым шел отряд обученных воинов,
Умащенных сандаловой пылью и алоэ;
Каждый был вооружен мечом и луком,
И каждое сердце пылало надеждой.
И вечно, пока они шли вперед,
Крики неслись от воинского строя,
И каждый сладкозвучный инструмент
Продлевал напев менестреля.
Проезжал укротитель своих врагов,
В то время как нарядно одетые дамы, тесными рядами,
Толпились у каждой оконной решетки, чтобы взглянуть,
И бросали гирлянды на героя.
Тогда все они, прекрасные лицом и станом,
Пели хвалу Раме из любви к нему,
Сливая свои голоса, мягкие и нежные,
Из высоких дворцов и с людных улиц:
— Верно, сердце Каушальи полнится гордостью,
Когда она видит сына, которого так любит, —
Тебя, Рама, тебя, ее радость и честь,
Триумфально правящим царством.
Затем — ибо они знали, что его невеста, прекраснейшая
Из всех, кто разделяет на пробор мягкие темные волосы,
Его любовь, его жизнь, владела всем
Сердцем и душой своего юного героя:
— Будьте уверены, судьба этой дамы вознаграждает
За какой-то великий обет древних дней,
Ибо, наделенная любовью Рамы, она блаженна,
Как нежная Рохини в объятиях Луны.
Таковы были чарующие слова, слетавшие
С уст многих несравненных дам,
Запрудивших крыши дворцов, чтобы поприветствовать
Героя, когда он выехал на улицу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
