На следующее утро Чжао Лин сделал необходимые распоряжения и вместе с Хэ Сюлинем отправился в резиденцию командующего.
К полудню снова пошел дождь, усиливавшийся с каждой минутой. В конце концов небо затянуло черными тучами, загремел гром, заблистали молнии, и ливень хлынул как из ведра.
— «Каждый весенний дождь приносит тепло, каждый осенний дождь приносит холод», — с выражением тревоги произнесла Фу Тинъюнь, глядя вместе с Чжэн Саньнян на потоки воды, стекавшие с крыши подобно водопаду, пока они сидели на кане и занимались рукоделием. — Чем занимается Девятый господин? Под таким проливным дождем вымокнуть — не шутка.
— Ань Синь, что рядом с Девятым господином, человек весьма смышленый, — успокаивала её Чжэн Саньнян. — Он непременно поступит по обстоятельствам.
Едва она это проговорила, как Чжао Лин и Ань Синь, превозмогая непогоду, вбежали в дом.
Оба вымокли до нитки.
Фу Тинъюнь и остальные засуетились: кто-то варил имбирный отвар, кто-то грел воду для умывания, кто-то искал сухую одежду… Спустя немалое время им наконец удалось привести Чжао Лина и Ань Синя в порядок.
Попивая имбирный отвар, Чжао Лин спросил об управляющем Е:
— А где тот человек? С ним всё в порядке?
Ему ответил Чжэн Третий:
— …Проспал со вчерашнего дня до самого полудня. На теле семь или восемь колото-резаных ран; хоть жизненно важные органы и не задеты, раны выглядят ужасно. Думаю, нужно достать снадобье от рваных ран.
Фу Тинъюнь вспомнила о лекарстве от ран, оставленном госпожой Ван, и поспешила сказать:
— У меня есть мазь от ран, но после его применения остаются довольно уродливые шрамы.
— Сейчас главное — сохранить жизнь, — с улыбкой заметил Чжао Лин. — Кого в такое время волнуют шрамы?
Выслушав его, Фу Тинъюнь быстро достала из сундука снадобье и передала Чжэну Третьему. Чжэн Третий ушел обрабатывать раны управляющему Е, а Чжао Лин похлопал по краю кана рядом с собой и улыбнулся:
— Знаю, у тебя ко мне множество вопросов. Присядем и поговорим.
Увидев, что он, не дожидаясь вопросов, сам решил во всём признаться, Фу Тинъюнь почувствовала и досаду, и смех. Присев на край кана, она со сдержанной укоризной спросила:
— И что же, по мнению Девятого господина, я хочу спросить?
Чжао Лин принял задумчивый вид:
— Должно быть, хочешь узнать, куда я отлучился на Праздник середины осени?
Этот негодник! Знал ведь, что она беспокоится, а вчера за весь день не обронил ни слова!
Не желая идти у него на поводу, Фу Тинъюнь ответила:
— На самом деле я хотела узнать, как управляющий Е дошел до такого состояния.
— На этот раз он вез крупную партию золота и благовоний, но по пути на него напали конные разбойники. Он бежал в Тайпинбао1, где я случайно и спас его.
Фу Тинъюнь слегка удивилась:
— Коль скоро так, вам следовало привести его к Инчуань-хоу. Почему же вы укрыли его в нашем доме? Неужели разбойники, напавшие на него, связаны с Инчуань-хоу?
В глазах Чжао Лина мелькнуло одобрение. Понизив голос, он произнес:
— Разбойники не имеют отношения к Инчуань-хоу. Они связаны с Сипин-хоу.
Услышав это, Фу Тинъюнь удивилась еще сильнее.
— В свете уже не первый год ходят слухи, будто Сипин-хоу много лет тайком содержит банду конных разбойников, нападающих на торговые караваны возле заставы Цзяюйгуань, — лицо Чжао Лина стало строгим и холодным. — Моих нынешних сил недостаточно, чтобы напрямую противостоять роду Сипин-хоу, столетие правящему в Лянчжоу. Поэтому я велел Саньфу разузнать всё о разбойниках и, если получится, раздобыть доказательства их связи с Сипин-хоу. Это позволит посеять семена раздора между Инчуань-хоу и Сипин-хоу… Ведь отношения между ними весьма непростые.
Почему-то Фу Тинъюнь сразу вспомнила о госпоже Сяо и со всем вниманием приготовилась слушать дальше.
— Двор вручил Инчуань-хоу печать генерала — укротителя цянов2 и доверил командование окружным военным ведомством, но при этом оставил Сипин-хоу, чей род из поколения в поколение правил в Лянчжоу, на его прежнем месте. Совершенно очевидно, что двор пытается использовать Сипин-хоу как противовес Инчуань-хоу. Инчуань-хоу отлично это понимает, поэтому во многом уступает Сипин-хоу. Сипин-хоу посредственен и нетороплив, он вовсе не соперник Инчуань-хоу. Если Инчуань-хоу нарушит этот баланс сил, двор неизбежно пришлет нового человека для его сдерживания. И вместо того чтобы вступать в новую схватку за власть, Инчуань-хоу выгоднее сохранять существующее положение дел.
Фу Тинъюнь слушала, слегка кивая в знак согласия.
— А моя цель — разрушить это равновесие, — произнес Чжао Лин, и в его взгляде зажглась глубокая уверенность, придавшая его облику особую суровость и значительность. — Как только я получу доказательства поддержки разбойников Сипин-хоу и оставлю нужные улики, Сипин-хоу решит, будто за этим стоит Инчуань-хоу. Если Сипин-хоу попытается пойти на уступки, а Инчуань-хоу не сможет вернуть ему доказательства, между ними вспыхнет вражда, которую будет невозможно затушить. Начнется раздор, при котором возможны лишь два исхода: либо Инчуань-хоу, потеряв терпение, окончательно расправится с соперником, либо так жестоко проучит Сипин-хоу, что тот до конца дней не посмеет высунуться из Лянчжоу. — Тут он улыбнулся Фу Тинъюнь: — Какой бы из исходов ни наступил, Сипин-хоу будет уже не до нас. — Затем он продолжил: — В день Праздника середины осени Саньфу пришел ко мне именно из-за этого: он обнаружил, что банда разбойников силами всех своих людей собралась в монастыре Цзиньтасы неподалеку от заставы Цзяюйгуань. — В его взгляде, устремленном на Фу Тинъюнь, промелькнула вина. — Ты знаешь, из верных людей у меня лишь Ян Юйчэн, Цзинь Юаньбао да ещё пара человек. Ян Юйчэна Лу Чэн удержал в гарнизоне Чжуанлан, Цзинь Юаньбао Инчуань-хоу оставил в Цзяюйгуане, а тот под предлогом отправился в столицу… Мне ничего не оставалось, кроме как лично отправиться к монастырю Цзиньтасы.
Он отдавал все силы ради их общего будущего…
Фу Тинъюнь поспешила заговорить:
— Я знала, что у тебя возникли неотложные дела. Праздник середины осени бывает каждый год, мы сможем полюбоваться фонарями и на следующий год.
Выслушав её, Чжао Лин словно вспомнил о чём-то и с улыбкой сказал:
— Подожди немного!
Он выбежал под дождь, устремился в свои покои в западном крыле главного дома и вскоре вернулся, снова пробежав под ливнем.
— Я… купил тебе кое-что… На Праздник середины осени… — Извлекая из-за пазухи небольшой лаковый сундучок с золотой росписью, он со смущенным видом добавил: — Посмотри, нравится ли тебе?
- Тайпинбао (太平堡 / Tàipíngbǎo) — укрепрайон, форпост или укрепленный поселок на северо-западной границе Китая.
↩︎ - Печать генерала — укротителя цянов / Пинцян цзянцзюнь инь (平羌将军印 / píngqiāng jiāngjūn yìn) — наградная и военная печать, высший символ полномочий командующего правительственными войсками на северо-западной границе в кампаниях против племен цянов.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
