Фу Тинъюнь слегка подалась вперед, и в ее взоре отразилась глубокая тревога:
— Не торопись, расскажи всё с самого начала.
Цзинь Юаньбао перевел дыхание, справился с волнением и начал:
— Ваша история слишком необычна, к тому же ваш почтенный родитель — чиновник на государственной службе, поэтому я не смел действовать напролом и идти прямо в дом. Сначала я стал расспрашивать о вашей матушке по соседству. Соседи в один голос говорят, будто знают лишь то, что госпожа приехала в столицу подлечить здоровье, но самой её никто не видел. Все связи с соседями и городские дела ведет ваша невестка. Еще сказывают, будто матушка ваша тяжело больна: первое время лекари приходили к ней едва ли не каждые три дня, а в последнее время врачей вовсе перестали звать. Лишь пожилая служанка из её свиты каждый раз первого и пятнадцатого числа каждого месяца по лунному календарю ходит в храм воскурять фимиам…
— Как же так? — вырвалось у Фу Тинъюнь, прервавшей Цзинь Юаньбао. — Разве не говорили, будто матушка лишь сказалась больной и уехала в столицу, не вынеся лживых сплетен обо мне? — Едва произнеся эти слова, она замолкла. Как говорится, хворобу душевную трудно исцелить. Матушка, должно быть, именно из-за тоски по ней слегла, так что притворная болезнь превратилась в настоящую… — Это всё моя вина, всё моя вина… — шептала она в самоосуждении. — Если бы не я, разве матушка заболела бы… — Слезы медленно заблестели в ее глазах, но выражение лица вдруг стало строгим: — Но если матушка прикована к постели, отчего же в храм ходит лишь служанка? А моя невестка? А брат?
Цзинь Юаньбао ответил:
— Вашего почтенного родителя этой весной повысили до должности главы Департамента гражданских назначений Министерства чинов1. Из-за огромной государственной загруженности он более не мог сам обучать вашего брата, а потому отправил его на учебу к известному в столице старому учёному по фамилии Чэнь. Ваш брат встает еще до рассвета, в час Зайца2, и проходит пешком три ли, чтобы успеть к дому учёного Чэня, а возвращается домой лишь в час Петуха3. Все хозяйственные дела дома ведет ваша невестка…
Фу Тинъюнь изумилась.
Департамент гражданских назначений Министерства чинов ведал ведомственным продвижением, переводами и чинами служащих — это было одно из самых доходных и влиятельных мест, а глава Департамента назначений имел пятый чиновный ранг. Прежде её отец занимал лишь скромную должность ученый-лектора в Академии Ханьлинь и имел младший пятый ранг. И вдруг такой стремительный взлет до главы Департамента назначений… Настоящий прорыв в карьере.
— Но даже так! Когда матушка больна, разве брат и невестка могут оставаться равнодушными? — произнесла она сурово. — А что было потом? Ты узнал у лекарей, которые осматривали матушку, чем именно она больна?
— Узнал, — сделал паузу Цзинь Юаньбао. — Все как один твердят, будто это всего лишь непривычность к столичному климату и расстройство желудка. Мол, попьет снадобья для укрепления пищеварения — и через некоторое время всё пройдет.
Матушка живет в столице уже почти год. Если бы дело было лишь в непривычности, разве болезнь становилась бы всё тяжелее?
Фу Тинъюнь испытывала глубокие сомнения:
— А что за история со слугой, который следовал за Сиучжу-цзя?
Цзинь Юаньбао ответил:
— Поняв, что к вашей матушке не подступиться, я решил подкупить кого-то из слуг, чтобы через них передать ей весточку. Я стал узнавать, кто из слуг приехал с матушкой из Хуаиня. Но соседи обмолвились, будто управляющий вашей усадьбы жаловался, что слуги из Хуаиня не умеют говорить на столичном наречии и совершенно не знают городских улиц; случись кому заблудиться — придется отправлять людей на поиски. Поэтому им поручают лишь внутренние домашние заботы, а для внешних поручений используют столичную дворню вашего отца. И только Сиучжу-цзя, как самая приближенная прислуга госпожи, изредка выходит в город, но лишь по мелким хозяйственным надобностям. Мне ничего не оставалось, как подстерегать ее у ворот вашей усадьбы. С большим трудом я дождался Сиучжу-цзя, но она то выходила с другими служанками, то за ней следовала молодая служанка. У меня никак не получалось остаться с ней наедине. Тогда я и решился незаметно опустить серебряный браслет в её корзинку. Я был уверен, что едва она покажет вещицу вашей матушке, та непременно прикажет ей найти человека, подкинувшего браслет. Когда она вернулась в переулок Сиси, я стал терпеливо ждать у ворот. И действительно, не прошло и времени, за которое выпивают две пиалы чая, как Сиучжу-цзя в спешке выбежала со двора. Я уже собирался окликнуть ее, как вдруг заметил, что за ней неотступно следует какой-то слуга…
Судя по описанию, это до боли походило на домашний арест или слежку.
Фу Тинъюнь ужаснулась этой мысли.
Она широко раскрыла глаза и долго не могла произнести ни слова.
Цзинь Юаньбао тихо продолжил:
— Тот слуга был одет как обычный городской парень. Он щелкал семечки, то и дело останавливался поглазеть на птиц в клетках у прохожих, перешучивался с торговцами, но всё время держался на небольшом отдалении от Сиучжу-цзя. И сама она его даже не замечала… Вот почему я не посмел подойти.
Прежде она полагала, что стоит лишь связаться с матушкой — и все тайны рассеются. Кто мог подумать, что вместо ответов её ждет еще больше загадок и сомнений.
Она печально произнесла:
— Преодолеть столь дальний путь от Чжанъе до столицы и обратно за такое короткое время… Ты, должно быть, смертельно устал. Ступай скорее отдыхать! — И затем добавила: — Сколько дней ты сможешь пробыть в Чжанъе? Когда возвращаешься в Цзяюйгуань? — Вспомнив о том, как Инчуань-хоу вызвал Чжао Лина и раскрыл его прошлое, она откровенно пересказала эту историю Цзинь Юаньбао: — Как ты думаешь, что нам отвечать Инчуань-хоу?
Цзинь Юаньбао, услышав о том, что Инчуань-хоу известна подлинная подноготная Чжао Лина, сначала пришел в ужас, но, дослушав Фу Тинъюнь до конца, успокоился и задумчиво произнес:
— Так даже лучше. Скажем, будто у нас на тракте остались незавершенные дела, а эта поездка в Сиань — как раз возможность окончательно порвать с прошлым. Инчуань-хоу, узнав об этом, заведомо не станет нас упрекать.
Фу Тинъюнь тоже посчитала этот замысел удачным. Она позвала Чжэн Саньнян и велела ей устроить Цзинь Юаньбао на отдых.
Вскоре Чжэн Саньнян вернулась:
— Госпожа, господин Цзинь сказал, что отправится ночевать в резиденцию главного командующего, а завтра спозаранку вернется.
Фу Тинъюнь лишь голова разболелась от этого.
Комната по соседству с ней прежде предназначалась для Цзинь Юаньбао, Яна Юйчэна и остальных. Теперь, когда она перебралась в покои А-Сэня, они оказались совсем рядом. Цзинь Юаньбао, очевидно, посчитал подобное соседство неловким и потому предпочёл отправиться в резиденцию главного командующего, чтобы провести ночь вместе с солдатами.
Их просторный усадебный двор теперь оказался тесен.
Во-первых, она уже решила переехать в гарнизон Няньбо после свадьбы с Чжао Лином; во-вторых, в этом доме произошло кровавое убийство, и продать его сейчас за достойную цену не удалось бы, пока память о трагедии была жива. Посему о покупке нового жилья она и не помышляла.
Фу Тинъюнь отдернула полог и окликнула Цзинь Юаньбао, которого А-Сэнь уже провожал к выходу:
— Поменяйтесь комнатами с Девятым господином — и дело с концом! Разве гоже, придя домой, отправляться ночевать на сторону? Если уж и тесниться, то вместе со своими.
А-Сэнь и сам хотел удержать Цзинь Юаньбао, да не мог. Услышав слова Фу Тинъюнь, он тут же схватил Цзинь Юаньбао за рукав:
— Вот видишь! Сам госпожа Фу говорит!
Цзинь Юаньбао шевельнул губами и, слегка смутившись, отозвался:
— Слушаюсь.
- Глава Департамента гражданских назначений Министерства чинов / Либу Вэньсюаньсы Ланчжун (吏部文选司郎中 / Lìbù Wénxuǎnsī Lángzhōng) — ключевая чиновничья должность пятого ранга в Министерстве чинов (Либу), отвечавшая за учет, аттестацию, подбор, назначение и перемещение всех гражданских чиновников империи.
↩︎ - Час Зайца / Маочу (卯初 / mǎochū) — с 5:00 до 7:00 утра.
↩︎ - Час Петуха / Юйчу (酉初 / yǒuchū) — с 17:00 до 19:00 вечера.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
