Фу Тинъюнь налила ему пиалу остывшего чая и тихо предложила:
— А не снять ли нам просто небольшой дом? Это избавит от лишних пересудов.
Чжао Лин помедлил:
— Не хочется обижать тебя… Выйдет совсем без пышности и шума.
Фу Тинъюнь была тронута его заботой, но имела собственное мнение:
— Мы ведь собираемся жить вместе, а не давать представление на радость толпе. Зачем нам чужое глазение?
Чжао Лин, познавший и пышную роскошь, и одинокое запустение, привык действовать сдержанно и без лишней пыли. Слова Фу Тинъюнь оказались ему невероятно созвучны. В его глазах затеплилась глубокая, теплая улыбка, сиявшая при свете свечи, словно звезды в летнюю ночь.
— Вот и ладно, — он поднялся. — Пойду обсужу всё с господином Лю.
Его нетерпение вызвало у Фу Тинъюнь сдержанный смех.
Чжао Лин вернулся домой лишь глубокой ночью, а на рассвете отправился на службу во дворец. Господин Лю тоже ушел по делам и вернулся к вечеру с докладом к Фу Тинъюнь:
— Неподалеку, в переулке Бэньсы, есть небольшой дом, где живут мать с дочерью. Они сдают три комнаты в южном флигеле. Я сторговался с ними за десять лянов серебра на десять дней. Не желает ли госпожа осмотреть жилье?
Фу Тинъюнь проявляла живой интерес, когда в комнату вошли Чжэн Саньнян и Юйвэй. Одна хлопотала над меню для свадебного пира, другая была занята приданым, и обе пришли с докладами.
Фу Тинъюнь невольно усмехнулась: кажется, она стала первой невестой во всей истории, которая сама устраивала собственную свадьбу.
Пока они беседовали, в комнату вбежал мальчик-слуга Яньцин:
— Госпожа, госпожа! — задыхаясь от бега и выглядя испуганным, заговорил он. — Из дворца прибыли двое евнухов, желают видеть вас! Молодой господин А-Сэнь сейчас принимает их в южной зале, поит чаем.
Фу Тинъюнь изумилась. Она была обычной девушкой, и если придворные евнухи желали аудиенции, то лишь из-за Чжао Лина. Когда же Чжао Лин успел заслужить такое высокое внимание при дворе?
Отдав короткое распоряжение Юйвэй, она в сопровождении Яньцина поспешила в залу южного флигеля.
Один из евнухов был лет тридцати и назвался по фамилии Чжун, а второй, мальчик лет десяти, прислуживал ему.
Евнух Чжун держался весьма учтиво и с приветливой улыбкой сообщил, что Великая вдовствующая императрица желает принять её завтра в час Змеи1:
— …Я буду ждать юную госпожу у ворот Шэньву в час Кролика2.
«Неужели из-за высочайшего повеления о браке?»
Сердце Фу Тинъюнь сжалось от трепета, а голос от волнения зазвенел натянутой струной:
— Благодарю вас, почтенный гунгун. — Подоспевшая Юйвэй незаметно передала расшитый кошелек с подарком юному спутнику, и Фу Тинъюнь прибавила: — Направьте меня завтра, проявите снисхождение.
Евнух Чжун был явно доволен её сметливостью, и его выражение лица стало еще более мягким:
— Великая вдовствующая императрица — владычица милосердная, юной госпоже не о чем тревожиться.
Обменявшись еще несколькими любезностями, Фу Тинъюнь лично проводила евнуха Чжуна до ворот. И только когда гости удалились, она заметила, что её ладони стали мокрыми от пота.
«Нужно сохранять спокойствие, нужно взять себя в руки…» — повторяла она себе без конца, но мысль о том, что благосклонность Великой вдовствующей императрицы сделает её брак с Чжао Лином нерушимым, заставила её броситься перебирать наряды для визита во дворец.
Вернувшись вечером, Чжао Лин застал в доме настоящий разгром: сундуки и ларцы Фу Тинъюнь тянулись из покоев прямо до парадной залы. Полный недоумения, он спросил:
— Что у вас стряслось?
— И ты еще спрашиваешь! — Фу Тинъюнь, примерявшая наряды весь день, выбилась из сил и тяжело дышала. Она с кротким укором проговорила: — Раз Великая вдовствующая императрица выразила желание принять меня, отчего ты не предупредил заранее? Завтра во дворец, а я понятия не имею, что надеть, извелась вся.
Услышав это, Чжао Лин просиял:
— Неужели? Из дворца действительно прислали повеление? — Судя по его виду, он искренне ничего не знал.
Фу Тинъюнь замерла.
Чжао Лин уже с азартом потирал руки:
— Я попросил господина Чжао стать нашим свадебным распорядителем именно с надеждой, что через него о нашем браке прознает Государь. Но не думал, что господин Чжао действовал так быстро…
Хотя Государь и обещал даровать высочайшее благословение, торопить его они не смели. Выходит, господин Чжао оказался человеком весьма изворотливым и тонким.
Щек Фу Тинъюнь снова касался румянец.
Чжао Лин предложил:
— Не отправиться ли нам на торговую улицу, пока лавки еще открыты?
Фу Тинъюнь, напротив, обрела спокойствие и спросила:
— Ты ведь несешь службу во дворце, неужто не узнавал о привычках и нраве Великой вдовствующей императрицы?
Глаза Чжао Лина вспыхнули, и он задумчиво произнес:
— Великая вдовствующая императрица десятки лет провела в монастырской обители и в силу памяти о покойном Императоре привыкла соблюдать крайнюю осторожность. Хотя Государь относится к ней с глубочайшим почтением и каждое утро после утреннего приема навещает её, она все равно держится очень скромно. В обычные дни носит скромные старые платья и переодевается в новые наряды только когда Государь приходит засвидетельствовать почтение…
- Час Змеи (巳正三刻 / sì zhèng sān kè) — традиционная китайская мера времени, с 9 до 11 утра.
↩︎ - Час Кролика (卯初 / mǎo chū) — временной отрезок около 5:00 утра.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
