Чжао Лин, увидав, что Фу Тинъюнь омрачилась, разумеется, понял причину.
Да и сам он разве хотел отправляться в Сюаньтун!
— Не беспокойся, — Чжао Лин обнял Фу Тинъюнь за плечи. — После ужина я планирую нанести визит господину Чэнь Юньшэну, командующему Передовым полком гвардии Цзиньувэй. Он служит в столичном гарнизоне уже больше двадцати лет и обладает обширнейшими связями. В гвардии полно сыновей из знатных и заслуженных семейств. Если я пущу слух, что Мо И вскоре отправляется в Сюаньтун главнокомандующим и у него свободна должность заместителя, неизвестно сколько людей на смерть передерутся за это место…
Осада Вэй ради спасения Чжао1!
Ну и хитрец…
Фу Тинъюнь не удержалась от улыбки, хотя в душе всё же испытывала некое беспокойство:
— Сюаньтун — один из девяти главных командных округов. Назначение туда заместителем командующего принесло бы огромную пользу твоей службе и продвижению…
— Мне в этом году всего двадцать пять лет, да и Государь едва достиг тридцатилетия, — с улыбкой успокоил её Чжао Лин. — Впереди ещё немало возможностей. — И добавил: — Нынешним положением я обязан лишь тому, что Император помнит старую службу. Но чтобы стоять твёрдо и идти далеко, нужно ещё много закаляться. Назначение на столь высокую должность в столь раннем возрасте — всё равно что выросшее над лесом дерево, которое первым ломает буря. Это не обязательно пошло бы на пользу.
Только после этих слов Фу Тинъюнь кивнула.
Чжао Лин продолжил:
— Завтрашняя встреча, боюсь, окажется настоящим «пиром в Хунмэне»2. Оставайся дома с Юю, а я пойду один.
— Нет, я пойду с тобой! — возразила Фу Тинъюнь. — Раз уж пригласили и меня, то моё отсутствие они сочтут проявлением трусости и продолжат докучать. Лучше воспользоваться случаем и высказать всё напрямую, лицо к лицу.
Чжао Лин посчитал её доводы убедительными и спорить не стал.
Супруги ещё долго беседовали по душам. После ужина Чжао Лин немного поиграл с Юю, после чего отправился в усадьбу Чэнь Юньшэна.
Фу Тинъюнь велела Юйвэй подготовить поздравление для Инчуань-хоу, написала письмо госпоже Ван, уложила Юю спать и подобрала подарки для двух дочерей господина Вана. До полуночи она дождалась возвращения Чжао Лина, и лишь тогда они легли отдыхать.
На следующее утро спозаранку они отправились на улицу Цзядао.
Улица Цзядао представляла собой проезд, соединявший главные улицы Чанъань и Чаоян. Хотя её и называли проездом, ширина её достигала почти двух чжанов. Поскольку обе улицы входили в число девяти главных артерий столицы, недвижимость на улице Цзядао ценилась чрезвычайно высоко. По обеим сторонам тянулись крупнейшие в столице ювелирные лавки и антикварные салоны. Усадьба семьи Юй располагалась в тихом переулке неподалёку от этой улицы.
Встречать их вышел главный управляющий столичным поместьем семьи Юй по имени Юй Хуайань.
Он был наследственным слугой клана Юй, с детских лет прислуживал гелао Юю. По мере того как чин гелао Юя возрастал, всё больше людей обращалось к нему за содействием, и положение Юй Хуайаня в доме и в столице неуклонно росло. Не говоря уже об уважаемых управляющих в доме Юй, даже чиновники четвёртого и пятого рангов при встрече с ним с уважением кланялись и приветствовали его как доброго приятеля.
Увидев, как Чжао Лин помог Фу Тинъюнь выйти из экипажа и сразу же направился к дверям, он невольно с изумлением взглянул на Чжао Лина.
Чжао Лин одарил его холодным взглядом.
Управляющий вспомнил двоих господ Фу, которые прибыли спозаранку и сейчас с заискивающими улыбками ублажали его хозяина. Сердце Юй Хуайаня сжалось, он поспешно опустил голову и с глубоким почтением прошёл вперёд, провожая Чжао Лина и Фу Тинъюнь к небольшому павильону отдыха, расположенному рядом с внешним кабинетом гелао Юя, где тот обычно принимал именитых гостей.
Стоял четвёртый месяц. Перед малым павильоном пышно цвели несколько кустов гортензии. Нарядные, пышные соцветия, напоминавшие яркие шары, выглядели необычайно живописно.
Ещё издали Фу Тинъюнь и Чжао Лин услышали знакомый непринуждённый смех.
После всего случившегося они как ни в чём не бывало явились в дом Юй и безмятежно беседуют…
Фу Тинъюнь стало стыдно за них. Она обернулась к Чжао Лину, улыбнулась и произнесла:
— А гортензии цветут на славу, сбились вместе и шумят, точно птичьи стайки, создавая такое оживление.
Чжао Лин едва заметно кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Юй Хуайань, услышав её слова, уже собирался с улыбкой вежливо подхватить: «Эти кусты в детстве посадил наш молодой господин…» — но тут же вспомнил о вражде между семьями и проглотил слова. Поспешно поднявшись по ступеням, он склонился перед бамбуковой шторой и доложил:
— Прибыли господин Чжао и госпожа Чжао.
В комнате на мгновение воцарилась тишина.
Затем раздался степенный, мягкий голос:
— Скорей просите их войти.
Юй Хуайань приподнял штору.
Чжао Лин и Фу Тинъюнь вошли один за другим.
Оконные створки малого павильона были приоткрыты. Напольная плитка из шлифованного камня, мебель, покрытая резным красным лаком, и крупные, величиной с пиалу, пионы в сине-белых фарфоровых вазах — всё в убранстве дышало роскошью и благородством.
Однако взгляд Фу Тинъюнь устремился на незнакомого почтенного мужа лет пятидесяти.
На нём было благородное, слегка ношеное платье из лилового ханьчжоуского шелка с круговым узором. Мужчина выглядел сухощавым, бодрым и обладал кротким выражением лица. Увидев вошедших, он добродушно усмехнулся, повернулся к Старшему господину Фу, сидевшему на нижнем месте, и произнёс:
— Действительно, видный и статный муж, а вместе с госпожой Чжао — точь-в-точь чета Небесных отроков. Уж поистине, завидная пара!
Его взгляд излучал доброту, а в голосе звучало искреннее восхищение, словно у великодушного старшего сородича.
Фу Тинъюнь слегка прищурилась.
Старший господин Фу подался вперёд и с улыбкой отозвался:
— Истинная правда. — После чего повысил голос, обращаясь к Чжао Лину и Фу Тинъюнь: — Что же вы не спешите засвидетельствовать почтение гелао Юю?
Фу Тинъюнь питала глубокое отвращение к тому, как сородичи вспоминали о своём старшинстве лишь тогда, когда им это было выгодно. Однако, видя, что Чжао Лин соблюдает приличия и отвешивает поклон гелао Юю, она также совершила положенный поклон.
Гелао Юй указал на место ниже Пятого господина Фу и дружелюбно произнес:
— Садитесь, побеседуем!
- Осада Вэй ради спасения Чжао (围魏救赵 / wéi Wèi jiù Zhào) — знаменитая древнекитайская военная стратагема: нанесение удара по уязвимому месту противника с целью заставить его снять осаду с другого объекта.
↩︎ - Пир в Хунмэне (鸿门宴 / Hóngmén yàn) — идиома, означающая обманчиво дружелюбное приглашение, скрывающее коварный умысел и смертельную опасность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
