Стоило им войти в кабинет, как лицо гэлао Юя тут же потемнело.
Он вполголоса отчитал сына:
— Что стряслось? С каких это пор ты перестал держать лицо и выставляешь все свои семь чувств наружу?
Юй Цзинсю ничуть не смутился. Он лишь почтительно улыбнулся отцу, и во взгляде его промелькнуло нечто загадочное:
— Отец, когда вы узнаете, в чём дело, вы и сами непременно обрадуетесь…
Гэлао Юй удивлённо приподнял брови.
Юй Цзинсю заговорил, и на его лице проступило ликование:
— Из поместья Сипин-хоу тайно передали весточку. Говорят, этот самый Чжао Лин в прежние годы промышлял торговлей контрабандной солью… — Он не успел договорить, а глаза его уже торжествующе заблестели.
— О? — У гэлао Юя от этих слов тоже невольно перехватило дыхание, а дух заметно приободрился.
Торговля контрабандной солью в империи испокон веков считалась тягчайшим государственным преступлением, караемым казнью. Что уж говорить о пограничном военачальнике, за которым имелся столь несмываемый грех…
— Расскажи толком, как всё было на самом деле?
— Разве род Сипин-хоу из поколения в поколение не охраняет Лянчжоу? — с улыбкой поведал Юй Цзинсю. — Все купеческие караваны, следующие для торговли с Даши1, неизменно держат путь через те края. Всякие отчаянные головорезы, почуяв лёгкую наживу, сколачивают там банды, уходят в горы и то и дело грабят этих купцов. Вот Сипин-хоу и отобрал в своих гарнизонах самых умелых в боевых искусствах воинов, сформировав из них конные разъезды. В обычное время те обеспечивали безопасность проходящих караванов, а если подворачивался щедрый хозяин, способный знатно заплатить, — нанимались к нему в личные телохранители. За год набегала весьма круглая сумма доходов.
— Однако стоило Хэ Фу прибыть в Чжанъе, как у него от этой кормушки глаза кровью налились от зависти. Он созвал всех купцов, чей путь лежал через заставу Цзяюйгуань, и установил незыблемое правило: брать с каждого каравана двадцатую долю в пользу казны, а взамен Управление главнокомандующего обязуется выделять регулярные войска для их охраны.
— Хэ Фу, как-никак, — главный военачальник округа, да и действовал он, прикрываясь государственным уставным долгом. Из-за этого конные отряды Сипин-хоу вмиг лишились всех барышей.
— На ту пору подвернулся один делец по фамилии Фэн. Предки его испокон веков промышляли соляной контрабандой, но за последние годы он так развернулся, что дела его пошли в гору, и к нынешнему дню он постепенно «отмылся», легализовав торговлю.
— Поскольку этот Фэн оказался однофамильцем Сипин-хоу, он неведомо какими путями сумел втереться к нему в доверие и напросился в дальние родственники клана.
— У Сипин-хоу дом огромный, траты великие, а как настали трудные времена, волей-неволей пришлось искать иные источники серебра. Вот он и обратил взор на этого пройдоху Фэна.
— Тот тоже оказался парнем не промах. Сказал, что если Сипин-хоу выделит ему в нужный момент надёжных людей из гарнизона, чтобы припугнуть кого надо и прикрыть дела, то и основной капитал, и весь риск он берёт на себя. Фэн ударил себя в грудь и клятвенно заверил, что обязуется ежегодно выплачивать Сипин-хоу по двести тысяч ланов серебра. — Юй Цзинсю презрительно хмыкнул и добавил: — А иначе откуда бы у Сипин-хоу взялись такие деньжищи, чтобы повадиться в столицу да раздавать взятки для устройства дел?
Гэлао Юй понимающе кивнул, однако в душе его шевельнулось удивление. Он задумчиво произнёс:
— Немудрено, что люди идут на плаху, преступая закон… Кто бы мог подумать, что контрабандная соль приносит столь баснословную прибыль.
Юй Цзинсю рассмеялся:
— Отец, вам не о чем беспокоиться. У Чжао Лина никогда не было таких богатств. Он промышлял солью от силы года три, да и в самом начале у него за душой не было ни гроша — выехал исключительно на бешеной дерзости да отчаянной отваге. К тому же рука у него была лёгкая, серебра для людей он не жалел. Лишь на третий год, когда дело было поставлено на широкую ногу, он вдруг разом бросил всё и ушёл на покой. Тот самый Фэн Третий тогда всю голову сломал в догадках, и лишь много позже узнал, что Чжао Лин добровольно записался в императорские войска…
Гэлао Юй с самым невозмутимым видом тихонько обронил «М-м».
Однако Юй Цзинсю прекрасно почувствовал, как с души отца точно упал тяжкий камень.
Молодой человек с улыбкой продолжил:
— С тех пор как я свёл старшего сына господина Шэня со вторым сыном Сипин-хоу, военачальник Хэ Фу хоть и не выпустил добычу из рук, но стал держаться с Сипин-хоу куда как учтивее. На сей раз, когда я принялся расспрашивать второго сына хоу о прошлом Чжао Лина, тот выказал величайшее рвение. Даже спросил, не надобно ли помочь, и рассказал, что семейство Фэн и Чжао Лин — кровные враги. Родной старший брат Фэна Третьего погиб как раз от руки Чжао Лина. Позже, когда Чжао Лин ушёл в армию и стал расти в чинах, люди клана Фэн жили в непрестанном страхе. Второй сын хоу готов самолично побудить людей Фэна выступить со свидетельствами на суде… — При этих словах лицо Юй Цзинсю сделалось суровым: — Отец, я слышал, что соляные контрабандисты — сплошь люди свирепые и беспощадные, ради нескольких ланов серебра готовые пустить в ход ножи. Раз уж это семейство Фэн и Чжао Лин — кровные недруги, их вражда явно не из простых. Не исключено, что Фэны оттого и полезли в родичи к Сипин-хоу, чтобы защитить свои головы, боясь мести Чжао Лина, когда тот обретёт истинную силу…
— В твоих словах есть смысл, — одобрительно кивнул гэлао Юй. — Отправь верного человека повидаться с этим Фэном Третьим. Ушам верить нельзя, надо увидеть всё своими глазами. Если мы и впрямь решим пустить это дело в ход, то одного лишь второго сына Сипин-хоу… — он сделал короткую паузу, — пожалуй, будет маловато, удар выйдет слишком слабым!
— Я и сам рассудил точно так же, — отозвался Юй Цзинсю, но на его лице проступило мимолётное сомнение. — Вот только Чжао Лин ныне пребывает в самом фаворе у Государя. Одно лишь обвинение в соляной контрабанде, да ещё и совершенной в далёком прошлом, вряд ли бросит его на плаху. Самое большее — Государь объявит ему строгий выговор в указе. Пройдёт время, императорский гнев утихнет, и Чжао Лина, чего доброго, снова призовут ко двору и востановят в чинах… А мы лишь спугнём змею, ударив по траве… Не лучше ли начать подкапываться под него через этого самого Фэна Третьего?..
Услышав от сына столь глубокое суждение, гэлао Юй довольно прищурился, а в глазах его блеснул огонёк:
— Ну-ка расскажи, как именно ты мыслишь подкопаться под него?
Юй Цзинсю понизил голос до шепота:
— Чжао Лин ведь сейчас застрял в Сюаньтуне? Судя по речам второго сына хоу, казны у Чжао Лина скоплено немного, а уж каковы судейские и военные оклады наших чиновников, вам ли не знать… Кто привык вкушать жирную рыбу да сочное мясо, разве согласится без ропота жевать пресную капусту? Что, если мы пошлём человека выступить ходатаем перед Фэном Третьим, чтобы тот забыл о вражде и заключил с Чжао Лином мир? Во-первых, это покажет Фэну Третьему нашу силу и заставит его трепетать от страха, а во-вторых, мы улучим момент и снова утянем Чжао Лина на самое дно соляного греха… Если дело выгорит, мы тотчас подадим на него доклад престолу, обвинив в «присвоении чужих военных заслуг». Когда оба обвинения грянут разом, Государь окажется в тупике. Ведь Император сам когда-то спас его от опалы, и в глазах всего двора Чжао Лин — преданный пёс Государя. Если вскроются подобные бесчинства, Государь покарает его — пусть не ради самого преступления, так ради спасения собственного императорского лица…
Улыбка мало-помалу залила суровое, обычно непреклонное лицо гэлао Юя:
— Когда настанет Праздник начала лета, Сипин-хоу непременно пришлёт в столицу человека с праздничными дарами. Ты уж потрудись встретить и ублажить его второго сына как подобает!
- Даши (大食 / Dashi) — традиционное китайское историческое обозначение Арабского халифата, а позже — в целом мусульманских государств Ближнего Востока и Центральной Азии, с которыми велась активная караванная торговля.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
