Приняв решение, супруги всем сердцем устремились к мысли об учреждении собственного независимого рода и ветви.
— Знаешь ли ты, каково сейчас положение дел у семьи Чжао из Сунцзяна? — задумчиво спросила Фу Тинъюнь. — Как говорится в старинной поговорке: «У бедняка и на шумном базаре близких соседей нет, а у богача и в глухих горах дальняя родня найдется». Раз уж свекру и свекрови выпадает случай получить посмертные пожалования титулов, для рода Чжао это великая честь. Если бы среди потомков Чжао были чиновники с высоким положением, то, опираясь на их собственное достоинство и проявив твердость, мы уладили бы всё без лишних скандалов. Но если среди детей рода Чжао нет ни одного чиновного человека, то когда ты решишь перенести могилы, наверняка начнутся ссоры и раздоры. Не лучше ли заранее попросить господина Лю нанять мастера фэншуй, чтобы тот выбрал благодатное место в уезде Чанъань, и прикупить несколько сотен му поминальных земель1? А если сразу не удастся найти столько земли, отдадим под поминальные наделы наши четыреста с лишним му в деревне Сихуай. Главное — заранее приготовить всё до мелочей. Едва выйдет императорский указ, мы без промедления совершим обряды, воздадим почести свекру и свекрови и попросим монахов в обители совершить обряд для упокоения душ. А когда начнется перезахоронение и семья Чжао поймет, что мы учреждаем собственный храм предков, у нас уже всё будет готово, и даже если они станут чинить препятствия, это ничуть не помешает перенесению праха свекра и свекрови.
Перенос могил — дело чрезвычайной важности: следовало не только заранее пригласить мастера фэншуй для выбора благоприятного дня и часа, но и позвать даосов и буддийских монахов для проведения пышного заупокойного обряда, а Чжао Лину как почтительному сыну надлежало лично возглавить церемонию. И если бы Чжао Лину пришлось вступать в споры с родичами из Сунцзяна, то в уезде Чанъань уже всё было бы приготовлено — и могильные холмы, и надгробные плиты. Гробы с прахом родителей Чжао Лина могли бы отправиться в путь первыми, а самому Чжао Лину оставалось бы лишь успеть прибыть в Чанъань к моменту их доставки.
Чжао Лин кивнул:
— Твои мысли полностью совпадают с моими. — И добавил: — В те годы они обижали нас с матерью, овдовевшей и беспомощной, большей частью оттого, что в старшей ветви рода никто не мог сдать государственные экзамены, в то время как мой отец благодаря экзаменам вышел в чиновники, и наш дом процветал. Побочная ветвь превзошла старшую, отчего в их сердцах поселилась зависть, и, выждав удобный случай, они толкнули падающего в колодец, намереваясь погубить меня и мать.
— Подумай сама, разве в таком семействе, где при виде чужого богатства думают не о том, как побуждать потомков к наукам, а лишь о том, как захватить чужое имущество, могут вырасти достойные люди? Даже если у них и родится способный ребенок, его с малых лет научат дурному. Откуда же взяться настоящим талантам? В роду Чжао за последние годы лишь в побочных ветвях появились один цзюйжэнь да три-четыре сюцая, а в старшей ветви никто даже начального экзамена не сдал. Зато торговля у них идет всё лучше, и ныне они стали первыми богачами в Сунцзяне.
Фу Тинъюнь горько усмехнулась:
— Каков же твой замысел, Девятый господин?
— Прежде я думал вернуться в Сунцзян и вступить с родом Чжао в открытое противоборство, чтобы они на своей шкуре почувствовали то, что довелось пережить мне, — ответил Чжао Лин. — Но тогда я был в тени, а семья Чжао — на виду, и у меня имелось множество способов заставить их страдать. Ныне же я на виду, а они — в тени, и действовать по прежнему плану стало неудобно. К тому же в деле моей матери у семьи Чжао тоже есть свои опасения: в те годы о произошедшем знали лишь внутри рода, и раздувать открытый скандал неуместно, чтобы глупой попыткой скрыть истину не осквернить доброе имя матери. Я полагаю, что сначала мне нужно вернуться, встретиться с главой рода, а там поглядим, как поступить.
Фу Тинъюнь, помня собственные тяжелые отношения с отцом, не желала, чтобы Чжао Лин понапрасну тратил силы и чувства на родичей из рода Чжао, и подала совет:
— А что, если ты сразу после переноса могил свекра и свекрови вернешься обратно? И неважно, признают они былые грехи или нет, ты просто во всеуслышание расскажешь о произошедшем, чтобы люди сами рассудили, кто прав, кто виноват. Что же касается сведения счетов с родом Чжао, поступим по прежнему плану, но поручим это дело управляющему Е… Он не имеет с родом Чжао ни малейшей связи, он человек торговый, опытным глазом видит многое, умен и обладает обширными связями. А если семья Чжао обо всем узнает — тем лучше! Пусть знают, каков плод посеянных ими семян.
Чжао Лин со смехом отозвался:
— Ныне говорить об этом слишком рано. Сначала уладим дело с могилами и поминальными землями, а там видно будет.
Пока они беседовали, вошел Ань Синь и доложил:
— Прибыл господин Хэ Сюлинь с визитом!
Фу Тинъюнь слегка удивилась.
Чжао Лин же со смехом проговорил:
— Этот Хэ Сюлинь чересчур уж соблюдает церемонии! Дела-то было на медную монету, а он непременно желает выразить мне личное почтение.
Фу Тинъюнь знала, что Хэ Сюлинь в прошлый раз просил Чжао Лина помочь ему получить должность командующего гарнизоном Юйлиньвэй, и с любопытством спросила:
— И то дело успешно уладилось?
Чжао Лин кивнул:
— Давно уладилось. Впрочем, Хэ Сюлинь — человек предусмотрительный, воспользовался приездом в столицу, чтобы засвидетельствовать почтение всем нужным людям — когда вернется в Юйлинь, у него едва ли снова появится такая возможность!
Чтобы чиновничье кресло стояло прочно, без надежной опоры в столице не обойтись.
Фу Тинъюнь прекрасно понимала побуждения Хэ Сюлиня; она помогла Чжао Лину переодеться, проводила его до дверей, после чего позвала Юйвэй, чтобы обсудить подготовку подарков к празднику Середины осени:
— …А-Сэнь вот-вот будет помолвлен со старшей молодой госпожой из семьи Ван, не забудь приготовить от его имени праздничный подарок, чтобы он лично отнес его в дом семьи Ван.
Юйвэй с улыбкой согласилась.
Вскоре пришла госпожа Чэнь-Ши.
В эти дни Фу Тинъюнь как раз была поглощена хлопотами с помолвкой А-Сэня, поэтому, услышав о приходе гостьи, сразу же пригласила госпожу Чэнь-Ши во внутренние покои для заветной беседы.
Госпожа Чэнь-Ши присела, отпила глоток чая и без лишних предисловий начала:
— Госпожа Ван просила у тебя узнать, нельзя ли совершить обряд малого сговора2 ещё до конца седьмой луны?
Фу Тинъюнь слегка растерялась:
— А что произошло?
Ведь прежде обе семьи договорились совершить помолвку до отъезда Чжао Лина из столицы, а Чжао Лин должен был отправиться в путь лишь в девятой луне.
Госпожа Чэнь-Ши не проронила ни слова, лишь осмотрелась по сторонам.
Юйвэй, заметив это, вывела всех служанок из комнаты и прикрыла решетчатые двери-гэшань.
- Поминальные земли / Цзитянь (祭田 / jìtián) — земельные наделы, доходы с которых направлялись исключительно на содержание родовых храмов, усыпальниц и проведение ежегодных жертвоприношений предкам.
↩︎ - Малый сговор / Гуо сяодин (过小定 / guò xiǎodìng) — традиционный предварительный обряд помолвки, включающий обмен памятными подарками и символическим залогом между семьями жениха и невесты.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
