— Не беспокойся, не беспокойся, — со смехом отозвалась Седьмая сестра. — Чужих ведь нет!
Фу Тинъюнь стало легко на душе.
Пока между мужем и женой царит лад, какая разница, кто ведет дела.
К тому же, судя по словам Пятой сестры, Третий зять тоже был человеком отзывчивым!
Сёстры шутили и беседовали, не замечая, как за окном заходило солнце.
Фу Тинъюнь удержала обеих остаться на ночь:
— …По крайней мере у нас безопасно и тихо.
Обе они торопились из Хуаини и по прибытии в Сиань сразу устремились в переулок Янлю, а о прочем даже не успели подумать. Услышав её предложение, они вспомнили, что служанки и мамушки при повозках всё ещё дожидаются у ворот.
— Взгляни на меня, заговорилась совсем, — Пятая сестра поднялась на ноги и собралась было крикнуть Юйвэй, но Седьмая сестра с сомнением произнесла:
— Боюсь, усадьба слишком тесна… Как по мне, лучше остановиться на постоялом дворе?
— Где это видано — приехать ко мне в дом и идти на постоялый двор? — проговорила Фу Тинъюнь, в душе понимая, что опасения Седьмой сестры не лишены оснований. — Если даже слуг отправить на постоялый двор, вы обе всё равно останетесь в доме!
Седьмая сестра ненадолго задумалась и с улыбкой согласилась:
— Хорошо! Пусть слуги отправляются на постоялый двор, а мы, сёстры, как раз сможем пошептаться обо всём душевно.
Фу Тинъюнь позвала Юйвэй и велела распорядиться.
Юйвэй же оказалась подготовленной и с улыбкой ответила:
— Поскольку я не доложила госпоже, то и сама решать не дерзнула. В том заведении, где остановились господа из Тэнцзивэй, нами заранее снято два небольших дворика. Восточные и западные флигельные комнаты там убраны, так что если Пятая и Седьмая госпожи захотят оставить при себе близких служанок, место найдётся и для них.
Пятая сестра не на шутку перепугалась:
— Откуда здесь люди из Тэнцзивэй?
Фу Тинъюнь не хотела разглашать это, но теперь была вынуждена предупредить Пятую сестру:
— Мой супруг пребывает в добрых отношениях с командующим Тэнцзивэй, господином Цинем. Оттого что я с детьми отправилась в путь без мужа, господин Цинь, опасаясь, как бы в дороге не случилось беды, тайком отрядил нескольких всадников сопровождать нас в Сиань. Только ты никому об этом не рассказывай.
Пятая сестра с упрёком проворчала:
— Неужто я из тех, кто любит перемывать косточки соседям? Что одна, что другая — все вечно мне твердят «не рассказывай»!
Фу Тинъюнь не смогла сдержать улыбку.
Седьмая сестра пошутила:
— Стало быть, не я одна посчитала, что кое-какие вещи Пятой сестре лучше бы напомнить!
Пятая сестра шутливо рассердилась.
Седьмая сестра торопливо продолжила:
— Девятая сестрица, за эти годы Юйвэй подле тебя стала ещё толковее! Видно, ты прекрасно умеешь наставлять слуг.
— Это Юйвэй сама относится к делам со всей ответственностью, — скромно ответила Фу Тинъюнь, а в душе была чрезвычайно довольна её сообразительностью.
Пятая сестра со сдержанным недовольством проговорила:
— Эй, вы обе, к чему эти совместные песнопения?
Седьмая сестра и Фу Тинъюнь переглянулись и сжали губы, сдерживая смех.
Фу Тинъюнь вспомнила, как в детстве они вместе с сёстрами учились у старого наставника… Её взгляд в один миг стал мягким, подобно весенним водам:
— Живите со спокойной душой, сёстры! — Она велела Юйвэй готовить угощения: — Не забудь передать на кухню, чтобы приготовили паровую рыбу, которую любит Пятая госпожа, и тушёную свиную рульку в соусе, которую любит Седьмая госпожа.
Юйвэй с улыбкой поклонилась и вышла.
Пятая и Седьмая сёстры в один голос воскликнули:
— Девятая сестрица, ты всё ещё помнишь?
— Мы выросли вместе, сломаешь кость — жилы останутся! Как бы я могла забыть! — открыто и ярко улыбнулась Фу Тинъюнь.
Пятая и Седьмая сёстры ничего не ответили, но в их глазах заблестели слёзы.
Атмосфера в комнате стала тёплой и умиротворённой.
К вечернему обеду госпожа Лю принесла цзиньхуаское вино, и за столом снова воцарилось оживление.
Пятая сестра сама налила Фу Тинъюнь полную чашу и со смехом спросила:
— А помнишь, как мы тайком крали вино из бабушкиной кладовой?
— Я ничего не крала! — воскликнула Фу Тинъюнь. — Красть ходила Третья сестра, а я лишь стояла на страже у ворот!
— А вино ты пила! — с этими словами Пятая сестра подняла чашу. — Седьмая сестра только месяц как родила, с неё спросу нет, а ты — хозяйка, и отказываться тебе не под стать!
Фу Тинъюнь безо всяких отговорок взяла чашу:
— Сначала я поднесу чашу Пятой сестре!
Седьмая сестра торопливо остановила Фу Тинъюнь:
— После трёх дней разлуки на человека надо смотреть иными глазами! У Пятого зятя хмель держится слабо, а вот Пятая сестра выучилась пить на славу…
Пятая сестра взглянула на Седьмую сестру с укором:
— Пусть Девятая сестра ныне супруга знатного чиновника, да неужто тебе так уж нужно выслуживаться перед ней?
Седьмая сестра рассмеялась:
— Я лишь опасаюсь, как бы хозяйка не повалилась без сил, пока мы, гости, будем тут пировать… некому станет подать горячего чаю да бульона!
Пятая сестра окликнула Итун:
— Итун, прислуживай подле нас!
Итун с улыбкой встала возле них.
Госпожа Лю, видя, как весело проводят время сёстры, подняла чашу вина за их здоровье и удалилась к себе.
И оттого что сёстры встретились вновь после разлуки на грани жизни и смерти, а Чжао Лина не было дома, они дали волю чувствам, отчего обед затянулся до позднего вечера. Фу Тинъюнь, Пятая и Седьмая сёстры нешуточно опьянели. На следующее утро все с бледными лицами, потирая виски, выходили из комнат.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
