Фу Тинъюнь в удивлении повернулась и увидела запыхавшуюся наложницу У, которая бежала за ними.
— Госпожа… госпожа Чжао, — её глаза покраснели, и она смотрела на Фу Тинъюнь с мольбой. — Я… я хотела бы сказать вам пару слов… Всего пару слов!
Фу Тинъюнь вспомнила скорбь, с какой наложница У произнесла слова «мой ребёнок умер», и на мгновение замешкалась.
Пятая сестра, видя это, мысленно охнула: «Дело плохо!».
Девятая сестрица с детства была мягкосердечной, но даже мягкосердечию нужно знать время и место. В такие семейные тайны даже родственникам вмешиваться не следует, не то что в дела дома Юй.
У наложницы умер сын… Туда ему и дорога! Было бы ещё лучше, если бы и у законной жены умер сын.
Этот Юй Цзинсю настолько коварен и низок, что лишиться потомства для него было бы лучшим наказанием!
Она шагнула вперёд и схватила Фу Тинъюнь за руку:
— Время уже позднее, пойдём скорей обратно в павильон! А не то Девятый господин с остальными закончат партию в вейци и станут искать нас повсюду! — На наложницу У она даже не взглянула.
— Госпожа Чжао! — отчаянно крикнула наложница У, и слёзы градом покатились из её глаз. — Я знаю, вы добрый человек! Я… я лишь хочу попросить у вас совета, молю вас… — С этими словами она подогнула колени, собираясь опуститься на землю.
Юйвэй досадно топнула ногой.
Судя по виду госпожи, та уже готова была уступить. Если наложница У действительно опустится на колени, госпоже, даже если она захочет отказать, сделать это будет очень трудно.
Юйвэй проявила ловкость и быстрым шагом подбежала к ней. Прежде чем колени наложницы У коснулись земли, она подхватила её под руки:
— Наложница У, не нужно этого. Вы — наложница дома Юй, как можно совершать столь глубокий поклон перед нашей госпожой? — И с намеком добавила: — Вы одна приехали воскурить фимиам? Где же ваши личные служанки и старшие женщины? Не помочь ли нам найти их? В такой мороз наложнице У недолжно простудиться!
Наложница У, казалось, не поняла скрытого смысла слов Юйвэй. Она с благодарностью кивнула ей и принялась объяснять:
— Сегодня поминальный день моего дитя. Я доложила госпоже Юй, и госпожа специально отправила повозку, чтобы я приехала в монастырь Танчэсы и воскурила благовония за ребёнка. Погода слишком холодная, поэтому я велела служанкам и женщинам отдохнуть во флигеле… — С этими словами она посмотрела на Фу Тинъюнь, и мольба в её глазах стала ещё сильнее: — Я хотела побыть одна, посидеть в тишине и сказать пару слов моему ребёнку…
Пятая сестра мысленно назвала происходящее дурным знаком. Надо же было выбрать именно этот день…
— Моя сестра ждёт ребёнка, — прямо сказала она, не зная, что у наложницы У был выкидыш. — Раз уж вы совершаете поминальный обряд, лучше держитесь подальше! — Потянув Фу Тинъюнь за собой, она направилась прочь.
Слёзы наложницы У потекли ещё сильнее. И то правда: невыношенный ребёнок — неупокоенная душа, и если это потревожит ребёнка госпожи Чжао, выйдет нехорошо.
Она опустила голову:
— Госпожа Чжао, простите, я не подумала… Я правда не со зла… — На её лице застыло глубокое чувство вины.
Фу Тинъюнь вздохнула и удержала Пятую сестру за руку:
— Я скажу ей пару слов.
— Девятая сестрица, — нахмурилась Пятая сестра, — это дела дома Юй, какое отношение они имеют к нам? То, что мы не стали сеять раздор в их доме, уже означает платить добром за зло Юй Цзинсю, а ты ещё собираешься разбираться с делами его наложницы… — Встревожившись, она добавила: — Смотри, а не то я расскажу всё Третьей сестре!
В душе Фу Тинъюнь потеплело.
— Я знаю, — мягко ответила она. — Я лишь скажу ей пару слов перед залом, ничего не случится. — С этими словами она крепко сжала руку Пятой сестры и, отпустив её, повернулась к наложнице У: — Следуйте за мной. — И направилась к дереву камелии.
Наложница У замерла, а затем, не вытирая слёз с лица, спешно пошла вслед за ней.
Фу Тинъюнь остановилась под цветущим деревом, с улыбкой указала на её лицо и проговорила:
— У вас есть платок? Вытрите слёзы. Погода холодная, от воды на морозе легко обветрить лицо.
Наложница У, услышав это, снова залилась слезами, но торопливо ответила «да» и вытащила платок, чтобы вытереть лицо.
Лишь тогда Фу Тинъюнь спросила:
— Слышали ли вы то, что только что сказала моя Пятая сестра?
Наложница У долго колебалась, а затем слегка кивнула и тихо пробормотала:
— Это оттого, что я всего лишь наложница?..
— Вовсе нет, — прямо ответила Фу Тинъюнь. — По совести говоря, пусть вы и наложница, но учитывая, что госпожа У жила по соседству со мной, если бы у вас возникли трудности, мне следовало бы помочь. Но есть вещи, о которых вы не знаете: между мной и домом Юй существует глубокая неприязнь…
— Ах! — не успела Фу Тинъюнь договорить, как наложница У пораженно воскликнула: — Как… как такое может быть?
Она широко раскрыла рот и потрясённо уставилась на Фу Тинъюнь, долго не в силах промолвить ни слова.
Фу Тинъюнь невольно с самоиронией улыбнулась про себя.
Почувствовав необъяснимую доброту со стороны наложницы У, она решила дать той честный ответ. Но даже при этом, услышав о розни с домом Юй, наложница У выглядела совершенно поражённой и отказывалась верить.
Пятая сестра была права: какое ей дело до дома Юй? Каким бы жалким ни казалось положение наложницы У, та оставалась человеком дома Юй. Поступать иначе — разве не напоминает это историю о крестьянине и змее?
На миг Фу Тинъюнь почувствовала разочарование.
— О ваших делах мне действительно неудобно слушать, — проговорила она, кивнула наложнице У и повернулась, чтобы уйти.
Однако её рукав схватила худая, точно бамбуковая палочка, рука:
— Госпожа Чжао, подождите!
Фу Тинъюнь уже сказала всё, что следовало. Эта наложница У проявляла крайнюю нетактичность, хотя сама Фу Тинъюнь из добрых побуждений попыталась всё ей объяснить.
Сдерживая возникшую досаду, Фу Тинъюнь обернулась.
— Госпожа Чжао, — на бледных щеках наложницы У выступил нездоровый румянец, а взгляд вспыхнул необычным блеском, — спасибо вам, спасибо за то, что так отнеслись ко мне.
Фу Тинъюнь была искренне удивлена.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
