Ты только подумай: этот Чжао Лин — один из командующих Девяти ггарнизонов! Там все свои, все друг друга знают, во время войн плечом к плечу стоят. Пожелай он расправиться с сыном Шестого старого господина, ему достаточно было бы сделать лишь намёк — даже говорить ничего не пришлось бы, как выслуживающиеся перед ним люди всё сделали бы за него.
Должно быть, Шестой старый господин Чжао к тому моменту и сам всё понял: дело произошло несколько лет назад, а соседи пошли в суд только сейчас — за этим явно кто-то стоял, причём этот “кто-то” вознамерился разорить его дом и истребить род. А кроме Чжао Лина, ни у кого не хватило бы на такое влияния. Чтобы спасти жизнь своему внуку, Шестой старый господин Чжао просто пошёл и повесился в родовом храме клана Чжао, тем самым отдав Чжао Лину долг.
Вот тут-то родичи Чжао и взбунтовались!
Они посчитали, что хотя в прошлом Шестой старый господин действительно поступил дурно, он уже выплатил серебро Чжао Лину. А когда тот судился с соседями, Восьмой господин Чжао как глава клана обязан был протянуть руку помощи. Не будь этого, Шестому старому господину не пришлось бы вешаться в храме.
А следом кто-то из сородичей обмолвился, будто ещё тогда, когда сын Шестого старого господина совершил преступление, власти вызывали Восьмого господина Чжао на допрос…
В клане Чжао будто котёл закипел!
Все сочли, что Восьмой господин Чжао зашёл слишком далеко: мало того что проявлял неуважение к старшим, так ещё и посеял раздор среди родичей и отказал в помощи умирающему.
Тогда сородичи из боковых ветвей подняли шумиху, требуя переизбрать главу клана, и выдвинули Чжао Ци…
Всякому отмщению есть предел. У Чжао Лина погибли родители и отняли наследство, но требовать за это истребления рода… Такого человека нам ни за что нельзя гневить!»
Вспомнив эти слова, госпожа У невольно содрогнулась от дрожи.
Она схватила стоящую на коленях наложницу У за плечи с выражением неподдельного ужаса на лице:
— А ну выкладывай мне всё начистоту! Что всё это значит?!
Наложница У, смертельно боясь, что госпожа У неправильно поймёт Фу Тинъюнь, принялась без тайн и утаек выкладывать всё от начала до конца: как она случайно встретила Фу Тинъюнь в монастыре Танчэсы, как заметила знакомое лицо и хотела перекинуться словом, как Фу Тинъюнь ответила, что между ней и семьёй Юй пролегла вражда, как госпожа Юй, узнав об их встрече, впала в смятение и немедленно отправила главного управляющего Юя в Сиань…
— Я… я лишь сболтнула лишнего от досады, всё это лишь мои глупые догадки…
— Погоди! — госпожа У резко перебила её. Было видно, что до прискорбных самообвинений наложницы У ей не было никакого дела. Она лишь пробормотала про себя: — Госпожа Чжао лично сказала тебе, что у неё разлад с семьёй Юй… Вслед за этим молодой господин дома Юй лишился вожделенного места… Затем эту должность получил Шэнь Жэньсы, а он оказался земляком госпожи Чжао…
Произнеся это, она громко позвала к себе старшую служанку:
— Господин вернулся?
Та поспешно ответила:
— Господин только что вернулся и как раз переодевается у себя!
— Ты оставайся на месте, — велела госпожа У наложнице У. — Жди моего возвращения.
После чего в окружении служанок поспешила в главные покои.
Господин У как раз собирался направиться в гостиный павильон, когда увидел спешащую к нему супругу.
— Что такое? — удивлённо улыбнулся он. — Разве ты сегодня не играешь в мадзяо? — Но заметив тревогу на её лице, тут же спросил: — Что у тебя стряслось?
Госпожа У без лишних слов увлекла господина У в боковую комнатку и пересказала всё то, о чём только что поведала наложница У.
Господин У изменился в лице от испуга. О гостинном павильоне он мгновенно забыл:
— Я немедленно отправлюсь к Хао Цзяньфэну и разузнаю всё о происхождении Шэнь Жэньсы. Ты же со своей стороны попытайся выяснить, поддерживают ли семья Чжао и Шэнь Жэньсы какие-либо связи.
Госпожа У согласилась и принялась за дело.
К вечеру они снова встретились.
Госпожа У доложила:
— Всё удалось разузнать: семья Чжао и семья Шэнь, судя по всему, состоят в давних и близких отношениях. Когда госпожа Чжао лежала в родах, госпожа Шэнь безотлучно ухаживала за ней, а оба её сына жили в доме Чжао. Домочадцы Чжао зовут госпожу Шэнь «Третьей тётушкой». Я-то думала, она родная сестра госпожи Чжао, а теперь оказывается, они названые сёстры.
Господин У вытирал со лба обильный пот:
— Этот Шэнь Жэньсы получил должность левого помощника главного цензора именно благодаря семье Чжао. Причём семья Чжао испрашивала о нём лично высочайшую императорскую милость! — С этими словами он невольно горько усмехнулся: — Когда я расспрашивал Хао Цзяньфэна, тот сам спросил у меня, нет ли способа сойтись с этим Шэнь Жэньсы. По его словам, Государь, похоже, чрезвычайно благоволит этому человеку, а главный евнух-писарь Секретариата дворцовых церемоний почтенный Ляньшэн даже нарочно присылал младшего евнуха в Министерство чинов разузнать, успешно ли улажено дело Шэнь Жэньсы…
— Что… что же нам теперь делать? — госпожа У совсем растерялась. — Если между семьёй Юй и семьёй Чжао вспыхнет вражда, не окажемся ли и мы затянуты в эту беду?
Господин У не удержался от упрёка:
— Я ведь давно говорил тебе не вмешиваться в подобные дела! Ты не слушала, и вот результат — сама же залезла в эту трясину!
На лице госпожи У отразилась глубокая обида.
«Если бы ты тогда не согласился, разве отдала бы я родственницу дома У в наложницы? Теперь, когда от этого дела не отмыться, ты перекладываешь вину на меня!»
Впрочем, высказать такое вслух она не посмела, а лишь произнесла:
— Может быть… нам стоит забрать наложницу У обратно? Всё равно в доме Юй от неё сейчас никакого толку, она там точно неодушевлённая вещь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
