Как в императорском совете, так и во внутренних покоях господствует один и тот же закон: если восточный ветер не одолеет западный, то западный одолеет восточный.
Господин Цзи без особого интереса заметил:
— Это чужие дела, к чему нам вмешиваться?
Госпожа Цзи сначала столкнулась с равнодушием госпожи Юй, а теперь еще и собственный супруг упрекнул её в излишнем любопытстве. Внутри у неё вспыхнуло раздражение:
— Ничтожная щель способна погубить крепкую плотину! Я лишь опасаюсь, как бы гэлао Юй не ошибся в людях. Ты бы видел, с каким злорадным видом госпожа У рассказывала мне всё это! В столице и за её пределами таких людей, как она, наверняка немало. Если семья Юй продолжит принимать господина Фу как почетного гостя, разве не станет это поводом для людских насмешек? Ты готов терпеть такое, а я этот стыд разделить не могу!
Господин Цзи посчитал, что супруга сегодня реагирует чересчур пылко, и с улыбкой попытался успокоить её:
— Всё вовсе не так страшно, как ты говоришь. Чего только гэлао Юй не видал на своем веку и каких только людей не встречал! В этом деле он сам во всём разберётся.
Госпожа Цзи подумала, что слова мужа не лишены смысла. В конце концов, речь шла о чужом доме, и душевное волнение постепенно улеглось. Засим она спросила про Шэнь Жэньсы:
— …Через кого же он добился своего назначения?
Господин Цзи усмехнулся:
— Через командующего войсками в Гуйчжоу Чжао Лина.
Госпожа Цзи открыла рот от изумления:
— Как такое возможно?
— Отчего же невозможно? — с улыбкой ответил господин Цзи. — Говорят, они с господином Чжао состоят в свойстве по линиям жен. Госпожа Чжао лично замолвила за господина Шэня слово, государево повеление было вынесено, Цян Дунлинь поднялся на защиту, а главный евнух-писарь Секретариата дворцовых церемоний Ляньшэн от начала до конца следил за делом…
Госпожа Цзи замерла, слушавшая это, а затем с презрением скривила губы:
— Наверняка простая названая родня! — И с досадой добавила: — Нынче люди совсем потеряли стыд. Ради чинов и богатства готовы на всё. Шэнь Жэньсы — гражданский чиновник, а завязал родство с военным! Немудрено, что нравы в обществе падают. Не будем о посторонних, возьмём хотя бы семью У. Супруг её — чиновник третьего ранга, заместитель министра! Живи спокойно, избегай ошибок, и через несколько лет появится возможность войти в Секретариат. Так нет же, отдали свою родственницу в дом Юй наложницей! И о чём только думали! — На этих словах выражение её лица внезапно застыло, она выпрямилась на подушках и произнесла: — Господин, а ведь всё это дело выглядит крайне странно! — И, не дожидаясь ответа мужа, продолжила: — Я ведь знаю госпожу Чжао. Она держится с небывалой скромностью, без нужды даже из дому не выходит — истинный образ благовоспитанной девицы из знатного рода. С чего бы ей вдруг измениться до неузнаваемости и хлопотать за господина Шэня? К тому же самого господина Чжао нет в столице! Ей, женщине, хлопотать по всем инстанциям — разве это не чересчур выбивается из правил?
В государстве ежедневно тысячи людей строят замыслы ради выгоды. Назначение Шэнь Жэньсы — мелкого чиновника седьмого ранга — господин Цзи поначалу не принимал близко к сердцу. Опасения жены, будто господин Фу навлечёт беду на дом Юй и затронет их самих, его тоже не волновали: как-никак господин Фу возвысился благодаря Великому секретарю Юя, он принадлежит к его людям. Замысли тот перебежать к иным покровителям — одни лишь плевки ученых мужей потопят его.
Однако теперь, выслушав речи супруги, господин Цзи почувствовал, как сердце у него сжалось.
И впрямь! На первый взгляд дело казалось обычным, но стоило вдуматься — кругом виднелись странности.
Если Шэнь Жэньсы и Чжао Лин лишь состоят в родстве через названых сестёр, и Шэнь Жэньсы пошёл на выслугу перед военным, да ещё связывался с евнухами — неужто он не боится презрения со стороны гражданских чиновников? Даже получив должность левого помощника главного цензора в Министерстве чинов, сможет ли он удержаться на ней в одиночестве и без поддержки? А если чиновник не может расти в ранге, к чему вообще выходить на службу? Не лучше ли сидеть дома и оставаться мирным сельским жителем? Поступая так, разве не опасается он отчуждения со стороны сослуживцев, давления со стороны начальства и краха собственной карьеры?
Неужели Шэнь Жэньсы и впрямь настолько глуп?
Господин Цзи поразмыслил и невольно проговорил:
— Неужто они и впрямь состоят в родстве через законных сестёр? Но я никогда не слыхал, чтобы у рода Фу имелся столь могущественный родственник. Государь всегда проявлял к Чжао Лину особую благосклонность. Несколько лет назад назначение господина Фу в провинцию не состоялось именно из-за единственного слова Государя! Раз уж между ними существовали такие связи, отчего же их не использовали прежде?
Чем больше он говорил, тем сильнее казалось, будто он погружается в густой туман. Впрочем, будучи человеком прямодушным, он решил не ломать голову над тем, чего не мог понять сразу, и с улыбкой произнёс:
— Пойду-ка я к Хао Цзяньфэну да расспрошу его, не знает ли он подробностей.
Прежде Великий секретарь Шэнь хотя и совмещал пост главы Министерства чинов, основные силы отдавал делам Внутреннего кабинета, так что все повседневные заботы ведомства лежали на Хао Цзяньфэне. Нынче Цян Дунлинь хотя и принял руководство Министерством чинов, во-первых, не имел достаточного опыта в его делах, а во-вторых, только что получил назначение на должность шоуфу, старшего из Великих секретарей. По возрасту он уступал лишь Чэнь Даньтину, оставаясь самым молодым среди высших сановников. Прочие члены Внутреннего кабинета не могли не иметь собственных мыслей на этот счёт, и сможет ли он удержаться во главе, зависело от того, сумеет ли он за три месяца завоевать их признание. Естественно, всё его внимание было устремлено на Внутренний кабинет, и на Министерство чинов времени у него не оставалось. В-третьих, господин Цзи прежде не заискивал перед Цян Дунлинем, ограничиваясь шапочным знакомством. Теперь, когда Цян Дунлинь возвысился, связи следовало укреплять, однако господин Цзи не желал выступать первым, пока остальные сановники выжидали, дабы не снискать славу подобострастного чиновника… Лучшим выходом было обратиться к Хао Цзяньфэну, с которым у него имелись добрые отношения.
Госпожа Цзи кивнула, но в душе всё равно чувствовала неясную тревогу. Впрочем, объяснить причину своего беспокойства она не могла.
Тем временем госпожа У вернулась домой и пересказала господину У свою беседу с госпожой Цзи. Господин У мгновенно вспыхнул гневом:
— Ты говорила столь туманно и неопределённо, как же другие могли понять, что именно ты имела в виду?
Госпожа У с обидой отозвалась:
— Но я ведь не могла говорить прямо! Если между домом Чжао и семьёй Шэнь нет ничего подобного, а господин Чжао прознает об этих речах, разве он не затаит на нас злобу?
Она и впрямь смертельно боялась Чжао Лина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
