У наложницы У тоже было неспокойно на душе. Она поднялась, попрощалась с госпожой У и в сопровождении одной из доверенных служанок госпожи У вышла за внутренние ворота.
— Мамушка, ступайте обратно! — Наложница У дала служанке с десяток медяков. — Я дойду сама, экипаж ждет у ворот.
Служанка не стала церемониться, с улыбкой поблагодарила и попрощалась с наложницей У у ворот.
Наложница У торопливо приказала Ляньсинь:
— Иди вперед, скорей постучи в двери дома госпожи Чжао. Мне нужно видеть госпожу Чжао!
Ее голос звучал столь поспешно и взволнованно, что Ляньсинь сильно испугалась.
Но наложница У строгим голосом поторопила:
— Чего застыла? Живее!
Ляньсинь впервые видела, чтобы наложница У сердилась. Застыв на мгновение, она бросилась к дверям дома Чжао.
Громкий стук в двери заставил привратника нахмуриться. Выкрикнув: «Иду!», он пошел отпирать ворота.
В двери ворвалась девчушка лет пятнадцати-шестнадцати:
— Госпожа Чжао дома? Мы из поместья Великого секретаря Юя, у нас важное дело к госпожи Чжао! — И, договорив, она крикнула назад: — Наложница У!
Затем быстрым шагом вошла молодая женщина.
— Госпожа Чжао дома? Мне срочно нужно поговорить с ней, — лицо женщины выражало крайнюю тревогу. — Будь добр, доложи обо мне поскорее!
С этими словами она всунула в руку привратника пригоршню медяков и беспокойно оглянулась назад, словно за ней гнались злодеи.
Чжэн Третий и остальные услышали шум и один за другим вышли посмотреть.
Увидев наложницу У, Чжэн Саньнян подошла, с удивлением разглядывая ее:
— Зачем ты пришла?
Наложница У тоже узнала Чжэн Саньнян и, будто утопающий, ухватившийся за соломинку, вцепилась в ее руку:
— Умоляю вас, доложите обо мне скорей, у меня чрезвычайно важное дело…
Фу Тинъюнь как раз готовила на кухне слоеные коржи вместе с Юаньсяо, Юю и Си-гэ, когда услышала шум. Она велела Чжэньчжу:
— Пойди посмотри, что там?
Чжэньчжу отозвалась и поспешила узнать. Вскоре она вернулась:
— Это наложница из дома Юй, та самая, из семейства У. Говорит, у нее к вам небывалой важности дело, Чжэн Саньнян даже удержать ее не смогла!
Наложница У смогла выйти из дома, вероятнее всего, с разрешения госпожи Юй или госпожи Фань, и ее сопровождала прислуга из дома Юй. Зная, что между их семьями разлад, она тем не менее рискнула навлечь на себя наказание госпожи Юй или госпожи Фань и пришла сюда — значит, дело действительно не терпит отлагательств.
— Пригласи наложницу У в гостиную южного флигеля, — велела Фу Тинъюнь Чжэньчжу и пошла вымыть руки.
Чжэньчжу быстро передала поручение. Чжэн Саньнян усадила наложницу У в гостиной южного флигеля, подала чай и сладости.
Переодевшись, Фу Тинъюнь вошла в гостиную.
Наложница У тут же вскочила с места:
— Госпожа Чжао, я не могу долго оставаться! Я только что из дома У. Сипин-хоу воспользовался праздником ста дней малышки Чжэнь и прислал ей в подарок ожерелье-инло из чистого золота с самоцветами. Когда госпожа У расспрашивала меня, я обронила об этом слово… Род Сипин-хоу хочет попросить Великого секретаря Юя выступить посредником, чтобы примириться с господином Чжао… Господину У тоже стало известно об этом. Господин У даже сказал, будто Великий секретарь Юй вступил в сговор с провинциальным военачальником и их род ждет конфискация имущества… Я не знаю, пригодится ли вам эта весть, но пришла предупредить вас.
Речь ее звучала сбивчиво и бессвязно, однако Фу Тинъюнь поняла главную мысль.
— Благодарю вас, наложница У, — искренне произнесла она, и в ее взгляде появились нотки глубокой озабоченности. — Вы взяли на себя труд специально прийти и сообщить мне. О том, что Сипин-хоу желает примириться с нашим господином, я слышу впервые. Что до подробностей, то о них нужно спросить моего супруга.
Услышав это, наложница У с облегчением перевела дух, и на ее лице просияла радостная улыбка:
— Тогда я пойду — экипаж дома Юй ждет меня у дверей. — Говоря это, она поднялась.
Фу Тинъюнь не смела удерживать ее и лишь сказала с явным беспокойством в голосе:
— Если в будущем что-нибудь случится, отправь ко мне служанку с весточкой, не прибегай сама вот так.
Наложница У, услышав ее слова, улыбнулась, чуть приподняв уголки губ.
Эта улыбка, подобная прекрасному весеннему солнцу в мае, была столь яркой и чистой, что вся она словно озарилась светом.
Фу Тинъюнь слегка удивилась.
Наложница У присела перед ней в легком полупоклоне и быстрыми шагами вышла из гостиной.
Возница из дома Юй и без того тяготился обязанностью служить такой особе, как наложница У, а уж когда она внезапно бросила его и ушла в соседний дом Чжао, его недовольство возросло еще сильнее. Едва наложница У поднялась в экипаж, возница, не дожидаясь приказаний, стегнул коней, и экипаж со стуком колес помчался прочь из переулка Шицзя. Наложницу У и Ляньсинь в повозке швыряло из стороны в сторону.
Когда госпожа У, услышав новости, выбежала наружу, экипаж дома Юй уже давным-давно скрылся из виду.
Госпожа У невольно топнула ногой и с недоумением произнесла:
— С каких это пор она сблизилась с госпожой Чжао и может вести с ней беседы?
В голове господина У тем временем крутились лишь мысли о Сипин-хоу. Он рассеянно бросил жене: «Пойди да разузнай, в чем дело», после чего отправился в кабинет и пересказал все Хао Цзяньфэнy.
Услышав это, Хао Цзяньфэн несказанно удивился.
Тогда господин У сказал:
— Боюсь, в этом деле придется попросить тебя помочь разузнать подробности… Лянчжоу ведь находится в ведении Военного управления Шэньси.
Хао Цзяньфэн непрестанно кивал. Бросив: «Я понял», он не смог больше сидеть на месте и поспешно откланялся.
Вернувшись домой, он немедля вызвал управляющего и велел ему пойти и разузнать всё о Сипин-хоу.
Управляющий сложил руки в приветственном жесте и с улыбкой доложил:
— Прибыл господин Цэнь. Изволите принять его?
Услышав это, Хао Цзяньфэн просиял.
Господин Цэнь изначально был главой управы в Хуаине. Когда Хао Цзяньфэн поднялся до должности заместителя министра чинов, господин Цэнь относился к нему с глубочайшим почтением: не только присылал щедрые приношения по праздникам, но и никогда не забывал о днях рождения его родителей, его самого и даже его жены и наложниц. Со временем они, естественно, сблизились, и Хао Цзяньфэн помогал господину Цэню продвигаться по службе, содействуя его непрерывному возвышению, так что буквально на днях того назначили главой округа Жунин.
Он рассчитывал, что на днях господину Цэню как раз надлежало прибыть в столицу для регистрации в Министерстве чинов.
Судя по всему, господин Цэнь явился лично, чтобы выразить ему благодарность.
— Живее проси его в кабинет! — громко приказал управляющему Хао Цзяньфэн.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
