Выслушав наложницу Фэй, Юй Цзинсю мысленно вздохнул.
Даже наложница Фэй понимает столь очевидные вещи, так почему же его собственная жена не может взять это в толк?
Неожиданно он почувствовал накатившую усталость.
У него не было ни малейшего желания отвечать наложнице Фэй или пытаться снова что-то объяснять. Он лишь коротко велел ей:
— Побудь здесь с молодой госпожой, — а затем обратился к госпоже Фань: — Я иду в кабинет. Если возникнет надобность, пошли кого-нибудь передать пару слов. — С этими словами, не глядя больше ни на кого, он повернулся и вышел из внутренних покоев.
— Ты… — Госпожа Фань смотрела на его удаляющуюся спину, чувствуя, как сердце сжимается от острой боли. В его облике сквозила такая холодность и равнодушие, каких она прежде никогда у него не видела… Да еще и в присутствии наложницы Фэй.
Изо всех сил сдерживая себя, чтобы не расплакаться снова, она беспомощно опустилась на кан.
Наложница Фэй бросила взгляд на Мэнчжуань, давая знак утешить хозяйку, а сама тихо произнесла:
— Молодая госпожа, я пойду приготовлю для вас миндальное молоко, — после чего повернулась и ушла.
Глядя ей вслед, Мэнчжуань вспыхнула гневом и хотела было высказать пару острых упреков, но подумав, что хозяйке сейчас и без того тяжело, сдержалась. Шагнув вперед, она тихо заговорила, утешая госпожу Фань:
— Молодая госпожа, у молодого хозяина действительно важное дело… Дело государственной важности. — А про себя подумала: «Эта наложница Фэй слишком ловко пытается угодничать. Надо будет при удобном случае пожаловаться на неё перед госпожой, чтобы она не забывалась и не смела действовать без нашего позволения…»
Видя, что в комнате остались лишь она да Мэнчжуань, госпожа Фань ощутила горькую тоску, и слезы неудержимо потекли по её щекам.
Мэнчжуань спешно подала платок, чтобы утереть слезы.
Госпожа Фань, взяв платок, на мгновение застыла и растерянно спросила:
— Скажи… неужели молодой господин действительно хочет лишь помочь этой девице Мин вести дело?
Мэнчжуань, разумеется, в это не верила. Иначе она бы давно успокоила госпожу Фань, и ссоры бы вовсе не произошло. Но глядя в полные надежды глаза хозяйки, она вынуждена была покривить душой:
— Быть может, мы и впрямь ошибочно судим о молодом хозяине… Наложница Фэй ведь тоже сказала: вещь за пять тысяч лянов серебра молодой господин отдаст и не поморщится…
Госпожа Фань молча кивнула.
Вспомнив слова наложницы Фэй: «Старшая молодая госпожа, верно, недолго прожила в Нанкине», она мгновенно вспыхнула гневом и спросила у Мэнчжуань:
— А где наложница Фэй? Куда она ушла?
В душевном смятении госпожа Фань даже не заметила, как та удалилась.
Мэнчжуань поспешно ответила:
— Она пошла приготовить для вас миндальное молоко.
— Вот как… — отозвалась госпожа Фань. Вспомнив сдержанность и уверенность наложницы Фэй перед Юй Цзинсю и собственную растерянность, она почувствовала себя крайне неуютно. Ей больше не хотелось, чтобы наложница Фэй прислуживала ей, и немного подумав, она распорядилась: — Поди посмотри. Если всё готово — принеси сама. А если еще нет — вели мамушкам на кухне доварить.
Мэнчжуань понимала её мысли и, согласившись, отправилась на малую кухню.
На кухне царила тишина. Наложница Фэй стояла у очага, помешивая ложкой миндальное молоко в котелке, а её служанка Цайжун подкладывала дрова в печь.
Услышав шаги, наложница Фэй с улыбкой обернулась. Увидев Мэнчжуань, она слегка удивилась, но в её улыбке прибавилось теплоты:
— Девица Мэнчжуань, что привело тебя сюда? — с искренним дружелюбием спросила она. — Миндальное молоко почти готово. Оно горячее, я еще прибавила немного цветов османтуса, чтобы спалось слаще…
Пока она говорила, Мэнчжуань уже подошла к очагу. Увидев, что молоко почти готово, она не стала беспокоить кухонных мамушек и произнесла:
— Молодая госпожа послала меня проведать. Как окончишь здесь всё и уберешь посуду, возвращайся к себе отдыхать. — Заметив, что наложница Фэй улыбается и совсем не принимает недавнюю бурю близко к сердцу, она не удержалась от предостережения: — О сегодняшнем деле не болтай где попало… Молодой господин потратил две тысячи лянов серебра — дело не самое благовидное.
— Девица Мэнчжуань, будь спокойна, — заверила её наложница Фэй. — Это дело наших внутренних покоев. Если посторонние узнают, что молодые хозяева ссорятся, нам всем будет позор.
Видя её серьезный вид, Мэнчжуань кивнула, взяла готовую пиалу с миндальным молоком и понесла во внутренние покои госпожи Фань.
Наложница Фэй, найдя небольшую пиалу глубокого красного цвета, налила еще немного миндального молока, поставила её на поднос из красного лака с росписью золотом и узором гибискуса и велела Цайжун:
— Подожди меня немного. Я отнесу это молоко молодому господину и сразу вернусь.
Цайжун спешно предложила:
— Давайте я пойду с вами! На улице ведь дождь идет!
— Не нужно, — улыбнулась наложница Фэй. — Я быстро вернусь. А ты тем временем помоги привести кухню в порядок, чтобы кухонные мамушки завтра с утра не ворчали.
Цайжун посчитала это разумным и торопливо согласилась.
Наложница Фэй, держа в одной руке зонт, а в другой поднос с миндальным молоком, отправилась в кабинет Юй Цзинсю.
Узнав, что наложница Фэй принесла миндальное молоко, Юй Цзинсю немного засомневался, но велел слуге впустить её.
Наложница Фэй поставила пиалу под руку Юй Цзинсю и с улыбкой проговорила:
— Порцию для молодой госпожи я уже передала, девица Мэнчжуань прислуживает подле неё. — И шутливо прибавила: — Вы не тревожьтесь, молодая госпожа просто немного приревновала, оттого и вспылила. Завтра, когда всё взвесит, гнев сам собой рассеется.
«Хорошо бы!» — мысленно вздохнул Юй Цзинсю, неопределенно кивнул наложнице Фэй, поднял пиалу и сделал глоток.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
