Ань Синь с улыбкой ответил:
— Девятый господин велел хорошенько исполнить ваше поручение, вот я и придумал такую хитрость.
— За те несколько лет, что мы не виделись, ты, Ань Синь, заметно преуспел! — с похвалой произнесла Фу Тинъюнь.
Ань Синь смущённо почесал затылок.
— Что ж, иди занимайся своими делами! — с улыбкой отпустила его Фу Тинъюнь. — Случится что — сразу давай мне знать.
Ань Синь отозвался громким «есть», поклонился и удалился.
Спустя всего несколько дней он снова явился к Фу Тинъюнь с докладом:
— Отца девицы Мин всё же приговорили к смертной казни через обезглавливание, приговор привели в исполнение. Девица Мин, видя, как на её глазах не стало отца, рыдала так, что чуть не разорвалось сердце, и тяжело заболела. Юй Цзинсю, видя, что в семье Мин не осталось никого, кто мог бы взять на себя заботы, отправил Чэнсиня помогать девице Мин справлять погребальные обряды.
Фу Тинъюнь замерла и задумчиво произнесла:
— Раз уж отец девицы Мин скончался, с чего бы в переулке Чжэньцзян нанимать кухарку? На намерение сопровождать гроб на родину это совсем не похоже, скорей уж на устройство долгой домашней жизни.
Ань Синь ответил:
— Со слов той кухарки, после смерти господина Мина Юй Цзинсю отправлял человека с весточкой к матери девицы Мин. Да кто же знал, что мать, извелась от страха и тревог и преставилась ещё в середине седьмого месяца, а её младший брат пропал без вести вскоре после её смерти. Девица Мин подозревает, что мать и брата сжили со света сородичи из клана Мин, оттого и не смеет возвращаться в родные края, умоляя Юй Цзинсю о помощи. Юй Цзинсю обещал помочь с расследованием, а видя, как девица Мин в эти дни из-за душевных терзаний и бессонницы исхудала до костей, сам решил нанять для неё кухарку, чтобы та помогла ей укрепить слабое тело.
Фу Тинъюнь невольно нахмурилась:
— Стало быть, девица Мин и вовсе не помышляет возвращаться на родину?
— По всей видимости, так и задумывалось, — с осторожностью прибавил Ань Синь. — Я узнал, что Юй Цзинсю помог девице Мин временно поместить гроб господина Мина в храме Повелителя огня за воротами Диань, внеся плату за курения на три года вперёд. Чэнсинь же отправился на родину девицы Мин. Судя по его намерениям, сперва он желает предать земле её мать, а когда прояснится судьба её брата, перевезти гроб господина Мина на родину для совместного захоронения с супругой.
Фу Тинъюнь ощутила в этом некую фальшь:
— Даже если у господина Мина не осталось братьев и племянников в пределах пяти степеней родства, неужели во всём клане Мин не нашлось ни души, способной заступиться? Как-никак господин Мин выдержал государственные экзамены и стал цзиньши, прославив весь свой род! Неужто сородичи не боятся, что соседи проклянут их и станут тыкать пальцами?
Слушая её, Ань Синь с улыбкой ответил:
— Я уже отправил людей на родину девицы Мин, чтобы всё досконально узнать. Через полмесяца уж точно прибудут вести.
Фу Тинъюнь кивнула, а оставшись наедине с Юйвэй, тихо сказала:
— Раз девица Мин докатилась до того, что вынуждена принимать благодеяния Юй Цзинсю, стало быть, эта судебная тяжба разорила её семью до нитки. Если сородичи и впрямь сжили со света её мать и брата, на то должна быть веская причина?
— Экий беспорядок творится в этих родах и кланах — кто ж там разобраться сумеет, — отозвалась Юйвэй. — Взять хоть нашего хозяина: до чего ж незаслуженно сжили со свету старую госпожу! А разве мог наш хозяин сказать хоть слово? Не то что не мог — так ещё и навлек на себя славу человека жестокосердного и злопамятного. Скажите на милость, разве не обидно?
Фу Тинъюнь тяжело вздохнула:
— Посмотрим, удастся ли что узнать людям Ань Синя.
— Да и без Ань Синя ясно, что эта девица Мин — штучка ещё та, — Юйвэй поджала губы с явным презрением. — Родители умерли, единственный брат сгинул, а она как ни в чём не бывало спокойно сидит в столице! Видно сразу: душа у неё холодная и черствая… — С этими словами она подмигнула и усмехнулась: — Впрочем, с этим Юй Цзинсю они — парочка, что надо.
Фу Тинъюнь невольно улыбнулась и вспомнила о Чжао Лине.
Сердце её мгновенно наполнилось сладостью, точь-в-точь как от медового напитка, и ей более не хотелось забивать голову всей этой историей. Она спросила про ткани:
— Если память мне не изменяет, в Праздник драконьих лодок Третий управляющий Е прислал несколько отрезов ярко-красного хлопка. Отыщи их: я хочу сшить халат для Девятого господина. Через несколько дней должно прийти письмо от него, вот и отправим с посыльным в Гуйчжоу, чтобы надел на Новый год.
Юйвэй с сияющей улыбкой отозвалась «слушаюсь» и отыскала отрезы ярко-красного хлопка. Фу Тинъюнь разметила ткани мелом и лично принялась кроить и шить новогоднее одеяние для Чжао Лина.
Одеяние ещё не было окончено, как прибыло письмо от Чжао Лина, а вместе с ним — два сундука.
Подарки доставил писарь из Военного министерства, мужчина лет тридцати с небольшим. Долго прослужив в ямэне, он превратился в бывалого и ловкого человека. Пока Юэчуань и Баошу заносили сундуки во внутренний двор, он с увлечением рассказывал слугам дома Чжао о своих впечатлениях от поездки в Гуйчжоу:
— …Господин Чжао обезглавил всех захваченных разбойников, пощадив лишь одного, и отпустил его назад, чтобы тот передал главарю: «Нынче ночью во вторую стражу я приду убить тебя». Ночью во вторую стражу затрубили рога, загремели пушки, и разбойники, услышав это, бросились врассыпную, бросив неисчислимое количество оружия и доспехов! Ныне мятежники в Гуйчжоу бегут, едва услышав имя господина Чжао, а простые люди при упоминании его имени плачут от благодарности!
От этих слов Чжэн Третий и остальные прониклись такой гордостью и восторгом, что даже чай Билочуань, подаваемый писарю, поспешно сменили на отборный Сиху Лунцзин.
Узнав об этом, Фу Тинъюнь лишь с улыбкой покачала головой.
Юйвэй, разбирая сундуки, тоже сияла от гордости и посоветовалась с ней:
— Что делать с мехом, который прислал Девятый господин?
— Тигровую шкуру отложи, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. — Когда Девятый господин вернётся, постелем её в его кабинете. А из беличьего меха сделаем тёплую шубу для даоса Аня.
Юйвэй очень удивилась и с сомнением проговорила:
— А как же и маленькие господа…
— Дети ещё малы, им бы только бегать да прыгать, для них достаточно сшить стёганые кофты поплотнее. Другое дело даос Ань — он стар и слаб телом, стоит погоде слегка похолодать, как его одолевает стужа, — с улыбкой пояснила Фу Тинъюнь. — Со временем, если найдётся подходящий мех, сошьём шубки и для Юю с мальчиками. — Затем она велела разложить по сортам чай и целебные снадобья, присланные Чжао Лином: — Девятый господин сейчас в Гуйчжоу, и по случаю праздников не послать местных гостинцев было бы просто неловко.
Юйвэй с улыбкой согласилась.
В этот момент Ань Синь попросил о встрече.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
