Но, глядя на безутешно плачущую молодую госпожу У, Фу Тинъюнь словно могла понять, почему та поступила именно так.
В конце концов, когда сама Фу Тинъюнь видела своих детей и думала об их отце, её сердце наполнялось сладостью, словно она пила мёд.
— Не плачь, — стала утешать её Фу Тинъюнь.
В её голосе было больше искренней мягкости и меньше обычной вежливой учтивости. Она сама удивилась тому, как естественно это прозвучало.
— Нельзя всю жизнь оглядываться на вчерашний день. Нужно смотреть вперёд — только тогда жизнь постепенно станет лучше. Я видела деревенских женщин, которые даже накануне родов продолжали работать в поле. Значит, сохранить ребёнка зависит не только от того, насколько осторожно себя вести. Скорее всего, просто вам с этим ребёнком не суждено было встретиться…
Молодая госпожа У изумлённо подняла голову. Её глаза, промытые слезами, казались чёрными и блестящими:
— Вы… вы меня простили?
Она произнесла это осторожно, и в её взгляде смешались страх и робкая надежда.
Фу Тинъюнь растерялась, но затем всё поняла.
Молодая госпожа У читала «Наставления для женщин» и «Жизнеописания добродетельных женщин». С точки зрения общепринятой морали она, как мать, собственноручно погубила собственного ребёнка. Её грех был настолько тяжёлым, что даже адские муки после смерти казались недостаточным наказанием.
Но с точки зрения чувств молодая госпожа У считала иначе. Она думала, что избавила ребёнка от будущих страданий — от различия между законными и побочными детьми, от унизительного положения, в котором ему всю жизнь пришлось бы стоять ниже других. Поэтому ей казалось, что она поступила правильно.
Разрываясь между двумя противоположными суждениями, молодая госпожа У отчаянно нуждалась в оценке своего поступка.
Возможно, она не могла рассказать об этом никому другому. Возможно, существовала иная причина. Но так или иначе молодая госпожа У сочла Фу Тинъюнь человеком, который способен вынести окончательный приговор её действиям.
Не поэтому ли молодая госпожа У с самого начала испытывала ко мне необъяснимую симпатию и доверие?
Фу Тинъюнь не знала.
Она лишь надеялась, что её слова и поступки помогут успокоить испуганное сердце молодой госпожи У. Ей искренне хотелось, чтобы та смогла оставить прошлое и начать новую жизнь.
В каком-то смысле они обе были жертвами Юй Цзинсю.
— Кто я такая, чтобы говорить, что простила тебя? — с улыбкой сказала Фу Тинъюнь. — Я лишь считаю, что в жизни невозможно никогда не ошибаться. Главное — не повторять одну и ту же ошибку снова и снова.
Молодая госпожа У поспешно воскликнула:
— Я больше никогда так не поступлю!
Сказав это, она почувствовала, что её слова прозвучали не совсем правильно, и торопливо добавила:
— В наших краях есть монастырь Ляньхуа. Там принимают одиноких стариков, которым не на кого опереться, а также детей, от которых отказались родители. Я уже поговорила с отцом, сестрой и зятем. После возвращения стану послушницей при монастыре Ляньхуа и буду помогать монахиням заботиться о стариках и детях.
Фу Тинъюнь удивило великодушие семьи У. Но, хорошенько подумав, она решила, что это действительно неплохой выход.
Забота о других, чувство собственной нужности и признание со стороны людей помогут молодой госпоже У постепенно забыть прежние страдания.
Фу Тинъюнь велела Юйвэй принести сто лянов серебром бумажными деньгами.
— Это деньги на благовония для монастыря Ляньхуа, — сказала она и вложила их в руки молодой госпожи У. — Если в будущем монастырь столкнётся с трудностями, передай мне весть. Не обещаю многого, но пожертвовать ещё немного денег на благовония я смогу.
Увидев искренность в её словах, молодая госпожа У немного подумала, но не стала отказываться и приняла деньги:
— Я передам их настоятельнице. И каждый день буду зажигать перед Буддой благовоние от вашего имени, прося Бодхисаттв хранить вас и всю вашу семью, чтобы у вас всё было благополучно и удачно.
Фу Тинъюнь поблагодарила её. Они ещё некоторое время беседовали о разных мелочах. Когда наступил полдень, Фу Тинъюнь пригласила молодую госпожу У пообедать, но та вежливо отказалась:
— Я ещё не попрощалась с госпожой У.
Фу Тинъюнь не стала её удерживать и проводила до ворот.
Когда пришёл день отъезда молодой госпожи У, Фу Тинъюнь отправила Юйвэй проводить её и передать деньги на дорожные расходы.
Однако Юйвэй вернулась не одна — вместе с ней пришла госпожа У. Она снова и снова благодарила Фу Тинъюнь за помощь молодой госпоже У.
Фу Тинъюнь ответила несколькими ничего не значащими любезностями, затем перевела разговор на весенний пир второго дня второго месяца.
Госпожа У с воодушевлением принялась рассказывать, кого пригласила и как будет устроен пир, и таким образом разговор о помощи молодой госпоже У остался позади.
Незаметно наступил третий месяц. Все чиновники, приезжавшие в столицу для доклада о своей службе, один за другим покинули город, но Чжао Лин так и не появился.
Фу Тинъюнь начала тревожиться и послала А-Сэнь узнать, что происходит.
Но от А-Сэнь пока не было никаких вестей, как вдруг её посетил Третий управляющий Е.
Он сообщил, что трактир, в который Фу Тинъюнь когда-то вложила деньги, в последние годы процветает, а прежнего помещения уже не хватает.
Управляющий Е хотел обсудить с ней два вопроса: выкупить соседнюю лавку и открыть по трактиру на Восточной и Западной улицах.
Для этого оборотных денег не хватало. Поэтому он пришёл спросить, может ли Фу Тинъюнь предоставить десять тысяч лянов из своей доли прибыли за этот год и использовать их для расширения дела.
Когда Фу Тинъюнь впервые вложилась в трактир, она рассчитывала лишь поддерживать домашние расходы. Теперь же доходов с лихвой хватало на содержание семьи, и деньги ещё удавалось откладывать. Она была очень довольна.
Расспросив управляющего Е о его планах и убедившись, что всё продумано и организовано, она поняла, что они не поддались внезапному воодушевлению из-за хороших доходов, а действительно давно готовились к расширению.
Фу Тинъюнь без колебаний передала управляющему Е десять тысяч лянов серебром.
Управляющий Е, широко улыбаясь, ушёл.
На следующий день он принёс несколько вариантов помещений и попросил Фу Тинъюнь помочь выбрать подходящее место.
Они долго обсуждали варианты, и прошло больше половины дня.
Затем нужно было продумать обстановку помещений, выбрать блюда…
Фу Тинъюнь каждый день была занята до самого вечера, но чем дальше, тем сильнее становилось её беспокойство.
В конце концов, она была всего лишь пайщицей. Разве все эти хозяйственные и управленческие дела не должны были решать без неё?..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
