Они держали путь на юг под покровом ночи, в сопровождении россыпи ярких звёзд.
Чжао Девятый снова и снова наказывал ей:
— Если устанешь и не сможешь идти, не превозмогай себя!
Фу Тинъюнь с улыбкой соглашалась. Пройдя около одного шичэня, ноги её будто налились свинцом — даже поднимать их стало трудно, а ступни отзывались острой болью.
Девушка поднялась и уселась на тачку.
Чжао Девятый вез её с А-Сэнем, дыхание его стало учащённым.
— Может, я всё-таки сойду? — попыталась подняться Фу Тинъюнь.
— Не нужно! — тяжело дыша, ответил Чжао Девятый. — Я хочу дойти до Шанлуюй за эту ночь, чтобы наверстать потерянное сегодня время.
Товарищи Чжао Девятого ждали его в управе Сиань. Чем ближе они подойдут к городу, тем безопаснее. Чжао Девятый понимал это, понимала и Фу Тинъюнь. Пустые слова утешения в таком положении звучали бесполезно и блёкло — лучше уж промолчать.
Она не стала спорить и принялась помогать ухаживать за А-Сэнем.
Когда предрассветное небо на востоке едва подёрнулось белизной, они миновали Шанлуюй.
Фу Тинъюнь не скрывала радости. Она достала бурдюк и протянула Чжао Девятому:
— Сделайте глоток воды и отдохните!
Чжао Девятый не стал отказываться, остановил тачку у обочины, взял бурдюк и жадно сделал несколько больших глотков.
«Обычно он пьёт совсем по чуть-чуть, а сегодня так размашисто!» — подумала Фу Тинъюнь и с улыбкой подала ему платок:
— Девятый господин, вытрите пот! — но тут же заметила, что его лицо бледновато.
От быстрой ходьбы люди обычно краснеют и потеют, но чтобы бледнели… Может, ему нездоровится?
Эта мысль напугала её.
— Девятый господин, с вами всё в порядке? — В её взгляде появилось сомнение, она пристально оглядела его с ног до головы.
— Немного устал, — усмехнулся Чжао Девятый, утирая пот платком. — Давно не приходилось идти без сна всю ночь!
Неужели?
Сомнение в глазах Фу Тинъюнь только усилилось.
Вдруг А-Сэнь издал тихий стон.
Фу Тинъюнь радостно повернулась к нему:
— А-Сэнь!
Мальчик открыл глаза:
— Я… я хочу пить!
— Хорошо, хорошо, хорошо! — поспешно откликнулась Фу Тинъюнь. Она напоила А-Сэня водой и очистила единственное оставшееся яйцо: — Всё это время берегла для тебя, если сейчас не съешь — испортится.
А-Сэнь с трудом улыбнулся и стал осторожно откусывать яйцо.
Сделав пару укусов, он словно спохватился, отстранил руку Фу Тинъюнь и стал оглядываться:
— А господин где?
— Я здесь! — подошёл Чжао Девятый. — Поменьше болтай и скорей поправляйся, а то мне приходится везти и госпожу Фу, и тебя!
«Надо же, даже пары тёплых слов подбодрить не умеет!»
Фу Тинъюнь даже не взглянула на него, продолжая подносить яйцо к губам А-Сэня:
— Ешь скорее! Съешь — и будешь караулить вместо Девятого господина. Он вёз нас всю ночь, ему тоже нужно отдохнуть!
— А-а! — А-Сэнь разинул рот. — Девятый господин, а ваша рана…
Какая рана?
Фу Тинъюнь в изумлении повернулась к Чжао Девятому.
— Пустяки! — ровным голосом ответил тот. — Клинок Фэна Четвёртого меня не задел, иначе я бы давно свалился!
Оба одновременно уставились на него, молча показывая, что ни капли не верят его словам.
Чжао Девятый внезапно распахнул левую сторону своей рубахи.
Фу Тинъюнь поспешно закрыла глаза руками:
— Есть рана? — спросила она А-Сэня.
— Нет! — радостно воскликнул мальчик.
— Ешь быстрей, — суховато буркнул Чжао Девятый. — Я прилягу.
Они переглянулись и улыбнулись.
Когда Чжао Девятый уснул возле тачки, они возобновили тихий разговор. Узнав, что их путь лежит через уезд Ланьтянь в Сиань, А-Сэнь повторил те же слова, что и Чжао Девятый:
— Мы просто сменим дорогу с ворот Юннин на Чанлэ. Ещё два-три дня — и мы будем в Сиане!
Фу Тинъюнь задумалась, выражение её лица стало озабоченным, и она долго не вымолвила ни слова.
На следующий вечер они остановились на ночлег в местечке под названием Чансин.
— Завтра доберёмся до Шаолиня1! — Чжао Девятый выглядел немного приподнято, что было для него весьма непривычным проявлением чувств. — А послезавтра будем в Сиане!
А-Сэнь уже мог самостоятельно ступать на землю!
Фу Тинъюнь казалось, что впереди их ждёт светлое будущее.
То она размышляла о том, повезёт ли Чжао Девятый по прибытии в Сиань её в постоялый двор «Юнфу» на улице Пинъаньли; то думала, кого он пошлёт с письмом к её матери; то гадала, как поступит мать, получив весть; то переживала, как жить дальше после расторжения помолвки с семейством Юй; то задавалась вопросом, каковы планы самого Чжао Девятого по прибытии в Сиань… Всю ночь она ворочалась с боку на бок, а когда утром А-Сэнь разбудил её, под глазами залегли тёмные круги.
Чжао Девятый лишь взглянул на неё, после чего сел завтракать.
Он был спокоен и собран.
Но почему-то Фу Тинъюнь казалось, что и у Чжао Девятого на душе лежит какая-то тяжесть.
Неужели он ломает голову над её делом?
«То, что заставляет его ломать голову, должно быть, уладить крайне непросто!»
От этих мыслей у Фу Тинъюнь окончательно испортилось настроение.
Сидевший между ними А-Сэнь выглядел растерянным.
Они же почти у цели, нужно радоваться, так почему ни у господина, ни у госпожи Фу нет ни капли улыбки в глазах?
Раз взрослые молчали, мальчик тоже не смел проронить ни слова.
Втроём они молча продолжали путь.
Солнце палило так, будто вот-вот вспыхнет небесный пожар, слепя глаза жгучим зноем.
Фу Тинъюнь, сидевшая на повозке, обливалась потом, непрестанно вытирая платком лоб, подбородок и шею.
— Не хотите ли воды? — повернулась она к Чжао Девятому.
Под лучами полуденного солнца покрытое потом лицо Чжао Девятого было бледным, как чистая бумага.
— Не нужно… — его голос прозвучал хрипло, и, прежде чем он успел договорить, его тело зашаталось из стороны в сторону.
— Что с вами?! — вскрикнула Фу Тинъюнь и спрыгнула с повозки.
Чжао Девятый со столбом желтоватой пыли рухнул прямо на грунтовую дорогу.
— Господин! — рыдая, А-Сэнь бросился к нему.
- Шаолинь (少临 / Shàolín) — небольшое историческое поселение и топоним в провинции Шэньси по пути к уезду Ланьтянь (не путать со знаменитым монастырём Шаолинь (少林 в провинции Хэнань).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
