Двое мальчиков лет десяти неожиданно выскочили из-за угла:
— Господин, госпожа! Мы три дня и три ночи ничего не ели, сжальтесь, подайте хоть немного еды! — Их глаза живо и хитро бегали.
Чэнь Лю, толкавший тачку, с замешательством взглянул на идущего рядом Мо И. Мо И едва заметно покачал головой.
С шумом и криками непонятно откуда набежали ещё семеро детей. Все в рваной одежде, худые как щепки, они наперебой запричитали: «Господин, госпожа, сжальтесь!» — и окружили их, протягивая руки, а некоторые даже залезли руками прямо в тачку.
— Прочь отсюда! — рявкнул Мо И подобно раскату грома, схватил одного из мальчишек и швырнул его на каменную мостовую.
На мгновение вся улица затихла. Люди смотрели на Мо И с откровенным страхом в глазах.
— Кому сказано, убирайтесь! — снова гаркнул Мо И.
Дети, словно очнувшись от испуга, подхватили упавшего товарища и со всех ног бросились прочь.
Благодаря этому происшествию они беспрепятственно заняли пустующую лавку.
Чжао Девятый с помощью Мо И и Чэнь Лю расположился в верхней внутренней комнате, а Фу Тинъюнь остановилась в соседней боковой комнате — эрфан1.
— Прошу управляющего Мо, Чэнь Лю и А-У расположиться на первом этаже, — с извиняющимся видом произнёс Чжао Девятый. — Со мной женщина…
Мо И ответил весьма решительно:
— В таком случае зовите, если что-то понадобится!
— Благодарю! — Чжао Девятый сложил руки перед грудью в приветствии «баоцюань»2, велел Фу Тинъюнь прибраться в комнате и попросил А-Сэня проводить Мо И и остальных вниз.
Когда шаги Мо И и его людей стихли на лестнице, Чжао Девятый обратился к Фу Тинъюнь, которая искала тряпку по всей комнате:
— Отдохните немного. Пусть этим займётся А-Сэнь, когда вернётся.
«Разве он только что не велел мне прибраться? Почему же теперь говорит дождаться А-Сэня?» — Фу Тинъюнь замерла в недоумении.
Чжао Девятый, бледный как полотно, лежал на кровати без полога. Он слегка улыбнулся ей:
— Я хочу поговорить с вами.
Редкая мягкость в его голосе.
«Неужели во время болезни человек становится настолько уязвимым?» — подумала Фу Тинъюнь, пододвинула табурет и присела у изголовья:
— Вы ведь не доверяете Мо И и его людям? Потому и отправили их вниз?
На втором этаже оставалось ещё четыре или пять комнат, а первый был торговым помещением — там находились лишь лавка и небольшая кладовая для товаров.
Чжао Девятый едва заметно кивнул. В этот момент вернулся А-Сэнь. Увидев Фу Тинъюнь у кровати, он тут же сказал:
— Господин, я принесу ведро воды!
— Это подождёт, — остановил его Чжао Девятый. — Постой у дверей. Если кто-то станет подходить — предупреди. — Затем он повернулся к Фу Тинъюнь: — Достаньте визитное письмо Шестнадцатого господина.
А-Сэнь послушно встал у дверей. Фу Тинъюнь разыскала письмо и подала его Девятому господину. Постельного белья в комнате не было, поэтому она подложила узел с одеждой ему под голову. Желая, чтобы ему было лучше видно, она распахнула окно.
За окном виднелась засохшая роща, вдалеке проглядывал почтовый тракт уезда Ланьтянь. Из окна повеяло сухим душным ветром.
Даже это отозвалось в душе Фу Тинъюнь тихим чувством:
— Столько дней не чувствовала движения воздуха… — И добавила: — Будь этот год благоприятным и урожайным, какой замечательный вид открывался бы отсюда!
Чжао Девятый усмехнулся, ничего не ответив, и принялся внимательно изучать визитное письмо.
Фу Тинъюнь смотрела на Чжао Девятого.
У него был широкий лоб и прямой нос, придававшие лицу умное выражение. Губы немного тонкие, когда они плотно сжаты, в нём проглядывает неприступная холодность. Но стоит ему улыбнуться, чуть приподняв уголки рта, как между бровей появляется благородная и открытая удаль… Когда он улыбается, смотреть на него куда приятнее.
Возможно, он почувствовал её взгляд или закончил читать письмо, но Чжао Девятый внезапно поднял голову и встретился взглядом с Фу Тинъюнь.
Чжао Девятый слегка растерялся:
— Что-то не так?
«Смотрит прямо на меня… без всякого смущения… Кажется, между нами нет столь близких отношений…» — Неожиданно вспомнив её слова «У меня не было иного выхода, кроме как назвать нас женихом и невестой», он почувствовал себя неловко и тихо кашлянул.
Уши Фу Тинъюнь вспыхнули от смущения.
Точно бес попутал! Посмотрела бы мельком — и хватит, с чего это вдруг уставилась на него? Ладно бы просто смотрела, так ведь попалась с поличным… Что, если он сочтёт её легкомысленной… К тому же вспомнилось, как перед Шестнадцатым господином и остальными она назвала их невестой и женихом. Тогда обстановка была отчаянной, и некогда было разбираться. Но теперь, когда представилась возможность поговорить наедине, нужно найти момент и всё объяснить.
- Эрфан (耳房 / ěrfáng) — «комнаты-ушки», небольшие пристройки или боковые помещения, примыкающие к основному зданию в традиционной китайской архитектуре.
↩︎ - Баоцюань (抱拳 / bàoquán) — традиционный китайский жест уважения и приветствия, при котором сжатый кулак одной руки прижимается к ладони другой перед грудью.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
