— Дело? — удивилась Фу Тинъюнь. — Какое дело?
Чжао Лин пояснил:
— Мо И сказал, что воды в доме почти не осталось, нужно найти способ принести ещё. Но когда он уйдет, кому-то нужно присмотреть за домом. Раз уж Чжэн Третий прежде был охранником в бяоцзюе, попроси Чжэн Саньнян передать ему: мы платим пять маньтоу в день. Если он согласен, пусть завтра утром придет на встречу с Мо И.
Чжэн Саньнян, разумеется, с радостью согласилась.
На следующее утро спозаранку пришел Чжэн Третий.
На вид ему было года тридцать два-тридцать три. Среднего роста, с продолговатым лицом и довольно полными губами, он выглядел настолько добродушным и простым человеком, что Фу Тинъюнь никак не могла связать его с тем мужчиной, который в тот день громко бранил свою жену.
Мо И задал Чжэн Третьему несколько вопросов и остался весьма доволен. Он сразу выдал плату в пять маньтоу, дал пару указаний, взял крепкую палку и вышел со двора.
Чжэн Третий попросил Чжэн Саньнян с ребенком сопроводить Фу Тинъюнь на второй этаж для отдыха, сам же запер заднюю дверь и встал на страже у лестницы.
Вскоре в конце улицы поднялся шум.
Чжэн Саньнян сжалась от страха.
Фу Тинъюнь хотела распахнуть окно и взглянуть, но Чжао Лин остановил ее:
— Просто подождем исхода, — в его голосе не было и тени тревоги.
Его спокойствие передалось и Фу Тинъюнь. Она увела Чжэн Саньнян с сыном в свою спальню и принялась играть с маленьким Линчунем.
Примерно через час Мо И вернулся.
Вид у него был потрепанный, но выражение лица — довольным, а между бровями даже читалась гордость:
— Со всеми расправился! Теперь мы можем ходить за водой в любое время, когда захотим. — С этими словами он похлопал Чжэн Третьего по плечу: — А ты молодец. Понял, что один против всех не устоишь, если чужаки ворвутся, поэтому укрыл людей на втором этаже, а сам встал у лестницы… Настоящий страж, один стоит тысячи! — В его тоне прозвучала похвала, после чего он спросил: — Не хочешь продолжить с нами уговор?
Чжэн Третий почтенно ответил:
— Только прикажите, управляющий Мо!
Мо И кивнул и с улыбкой произнес:
— Будешь каждый день приносить нам по четыре ведра воды с начала улицы. Плата — два маньтоу в день.
Чжэн Третий тут же согласился.
Благодаря этому у Фу Тинъюнь появилась вода для купания и стирки.
Чжэн Саньнян приходила каждый день помогать по хозяйству.
Спустя несколько дней вернулись Чэнь Шестой и его спутники, катя перед собой доверху груженную тележку.
— Господин, господин! — А-Сэнь с большим узлом за спиной, радостно крича, взбежал по лестнице: — Я вернулся, я вернулся!
Своими возгласами он переполошил всех окрестных бродяг.
Сбросив узел, он несколько раз отбил перед Чжао Лином земные поклоны.
— Господин, всё, что вы поручили, я исполнил! — Он поднял глаза на Чжао Лина, и его веки покраснели. — Господин, вам стало лучше? — В его облике читалась глубокая преданность и забота.
— Поднимайся! — Чжао Лин с улыбкой отложил книгу и погладил его по голове. — Мне гораздо лучше. А ты сам-то ел? — Голос его звучал очень мягко.
— Ел, ел! — А-Сэнь с улыбкой поднялся на ноги. — Мы перекусывали сухим пайком в дороге. — И тут же добавил: — Господин, лицо у вас стало намного свежее, чем когда я уходил! — Увидев Фу Тинъюнь, он с радостным воодушевлением поклонился и ей: — Госпожа Фу!
— Наконец-то ты вернулся! — с улыбкой оглядела его Фу Тинъюнь. Убедившись, что мальчик невредим, она успокоилась.
А-Сэнь отбежал в сторону, развязал принесенный узел и достал круглый шелковый веер с бамбуковой ручкой, украшенный вышивкой с орхидеями.
— Госпожа Фу, это господин велел мне купить для вас. А еще тут немного одежды… — С этими словами он протянул ей небольшой сверток.
Фу Тинъюнь была искренне удивлена.
— Я заметил, что тебе неудобно пользоваться пальмовым веером, вот и велел А-Сэню привезти из Сианьской управы круглый веер, — спокойно пояснил Чжао Лин. — И еще попросил его купить нам несколько комплектов одежды. Человек держится одеждой, а конь — седлом1. Нам предстоит вернуться в Сианьскую управу, нужно привести себя в порядок. Иначе стражники у городских ворот из суетного высокомерия станут чинить нам препятствия.
— О… — Фу Тинъюнь держала круглый веер, чувствуя, как щеки обдает жаром, и не зная, что ответить.
А-Сэнь ничего этого не заметил и с воодушевлением рассказывал Чжао Лину о впечатлениях от поездки:
— Брат Чэнь Шестой и брат Чжэн Пятый очень заботились обо мне. Они даже возили меня обедать в самый известный ресторан Сианьской управы…
Чжао Лин мельком взглянул на молча стоявшую рядом Фу Тинъюнь. Она опустила голову и своими белыми, словно нефрит, пальцами тихонько поглаживала шафраново-желтую бамбуковую ручку веера. В глубине его глаз промелькнула едва заметная улыбка, и он мягко остановил А-Сэня:
— Ладно, ладно. Обо всем поговорим после ужина.
А-Сэнь всё понял, с улыбкой кивнул и спустился вниз к Мо И, чтобы вместе с Чэнь Шестым и остальными перенести вещи из тележки в боковую комнату.
Вечером на столе красовались баранина, обжаренная с зеленым луком, яйца со стручковым перцем, тушеная курица с грибами шиитаке… Фу Тинъюнь приготовила семь или восемь блюд. От каждого она отложила по две щедрые порции и попросила А-Сэня отнести Чжэну Третьему и его жене. Затем она унесла поднос с едой для Чжао Лина на второй этаж, а после трапезы подала свежий чай.
А-Сэнь сидел возле Чжао Лина и рассказывал:
— …Они заплатили тридцать лянов серебра стражникам у ворот и среди ночи поднялись в город на подъемной корзине. Помимо нас, таким же образом в город проникли еще несколько человек. Войдя в город, брат Чэнь Шестой хотел проводить меня к «родственникам». Я привел их к случайному богатому дому с хорошим фасадом и постучал… Сказал лишь, что господин и госпожа указали именно этот адрес. После этого они сопровождали меня по улицам во время покупок. Я воспользовался случаем и оставил условные знаки для брата Юйчэна и брата Юаньбао, а также, как вы повелели, купил обувь, чулки и одежду.
- «Человек держится одеждой, а конь — седлом» (人靠衣衫马靠鞍 / rén kào yīshān mǎ kào ān) — китайская поговорка, аналог выражения «встречают по одежке».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
