— Выезжаем завтра рано утром, — он не собирался укрываться у какого-то там У Синя. То, что Мо И порвет с ним, было лишь вопросом времени, и задержись они здесь хоть на четверть часа дольше, опасность для нее лишь возросла бы. — Соберите вещи сегодня вечером. Я попрошу А-Сэня проводить вас.
— Завтра рано утром? — лицо Фу Тинъюнь побледнело еще сильнее.
Одежда для него еще не готова!
Разлучившись сейчас, вряд ли им суждено встретиться вновь…
— Нельзя ли уехать через два-три дня? — спросила она. — У меня много вещей, за один раз не собрать. — В ее голосе звучала едва уловимая мольба.
Чжао Лин обладал непреклонной волей и решительным характером: приняв решение, он неуклонно следовал ему до конца.
Но видя, как нежное, подобное цветку граната лицо Фу Тинъюнь сделалось бледным, словно лепесток груши, он почувствовал, как его непреклонность на миг пошатнулась.
Даже чтобы отослать ее, со стороной Мо И еще нужно все устроить. Если задержаться на два-три дня, ведь ничего страшного не случится?
Фу Тинъюнь не знала о мыслях Чжао Лина, однако уловила эту легкую тень его колебания.
Она опустила веки:
— Или… задержимся хотя бы на два дня?
Это был предельный срок; если уехать раньше, зимнее платье так и останется недошитым.
Ее голос звучал тихо и нежно, словно полупрозрачная дымка, не выражая ни капли уверенности.
Сердце Чжао Лина дрогнуло.
Даже в храме Городского покровителя перед лицом свирепых разбойников она не проявляла такой слабости, как в эту минуту.
— Хорошо! — сказал он. — Тогда отправимся через два дня.
Фу Тинъюнь кивнула и, проводив Чжао Лина, день и ночь без отдыха принялась шить зимнюю одежду.
Чжэн Саньнян неустанно уговаривала ее:
— Надо же хоть немного поесть!
Женат ли Чжао Лин на самом деле?
Если женат, то какова его супруга?
Как она могла позволить ему скитаться по свету?
А если не женат, то как выглядит его невеста?
Знает ли она о его нынешнем положении?
Знает ли она, что Чжао Лин — благородный, исполненный мужества и верности мужчина?
Будет ли она беречь его?
— Я не голодна, — качала головой Фу Тинъюнь, кладя частые, ровные стежки. Только так она могла ненадолго отвлечься от сбивчивых мыслей, непрестанно всплывавших в голове. — Помоешь посуду — помоги собрать вещи. Завтра мы переезжаем в другое место.
— Почему? — испуганно спросила Чжэн Саньнян.
Пережив страшный голодный год, когда земли были усыпаны трупами, она больше всего на свете жаждала покоя и стабильности.
— Мы прибыли в Сианьскую управу, чтобы укрыться у дальней тетушки Девятого господина по материнской линии, — таков был предлог, заранее обусловленный с Чжао Лином. — А-Сэнь с Чэнем Шестым уже искали ее однажды, но не нашли. Лишь встретив господина Яна и господина Цзиня, мы узнали, куда перебралась тетушка. Мы с Девятым господином не состоим в браке, и быть вместе неуместно — чтобы не навлечь лишних подозрений. К тому же Девятый господин болен. То, что люди согласились приютить нас — уже великая милость, не гоже нести болезнь в их дом. Девятый господин решил, что мы переберемся к родственникам, а сам он пока останется на постоялом дворе. Когда оправится от недуга, тогда и придет за нами.
Чжэн Саньнян вздохнула с облегчением и улыбнулась:
— Ну и хорошо, ну и хорошо!
Мо И, услышав это, лишь насупился:
— Экие сложности на пустом месте. По-моему, вам лучше просто сыграть свадьбу! — А затем спросил: — Ведь со дня смерти твоего тестя еще не прошло ста дней?
Чжао Лин тоже сдвинул брови:
— Пусть наши семьи и не прославлены учеными мужами из поколения в поколение, но грамоту знают. Нам не пристало надевать праздничное красное в период глубокого траура.
Мо И смущенно замолчал и долго не мог найти, что ответить.
Когда Чжао Лин ушел, Мо И велел Чэню Шестому всё разузнать.
— Там двудворное усадебное подворье, живут старики лет пятидесяти, — быстро выяснил Чэнь Шестой. — Уроженцы Лянчжоу, их дети погибли в смуте, а сами они шесть лет назад перебрались в Сианьскую управу. Живут тем, что сдают в аренду две лавки на улице Чанъань. В доме держат одну служанку да старого слугу.
На вид всё безупречно, но отчего же на душе так неспокойно?
Мо И донимала досада.
Чэнь Шестой попытался его успокоить:
— Господин Мо, неужели госпожа Фу сможет вырваться из наших рук?
На сердце у Мо И стало чуточку спокойнее, но он вздохнул:
— Сам не знаю почему, но мне чудится здесь какая-то хитрость.
Чэнь Шестой возразил с пренебрежением:
— Господин Мо, еще никому не удавалось спастись от облавы Шэньнуин!
И то правда.
Когда одновременный залп тысяч стрел сотрясает землю и небеса, даже Великий бессмертный Дало1 окажется бессилен.
Мо И приободрился:
— Есть ли вести о том Яне Юйчэне и Цзинь Юаньбао?
— Оба распродали свои товары по низкой цене. Похоже, собираются покинуть Сианьскую управу, — ответил Чэнь Шестой. — Я уже отправил людей следить за ними. Едва попытаются уйти — уничтожить без сожаления.
Мо И кивнул.
В это время Фу Тинъюнь стояла у дверей Чжао Лина и стучала.
Дверь отворил А-Сэнь. Увидев в руках Фу Тинъюнь узел, он смутно догадался, что внутри, но не думал, что всё произойдет так быстро, и с удивлением воскликнул:
— Госпожа Фу!
Фу Тинъюнь с улыбкой кивнула ему.
К двери подошел Чжао Лин.
— Что это? — Он бросил взгляд на узел в руках Фу Тинъюнь и с удивлением взглянул на нее.
Они не виделись всего два дня, а она заметно похудела. Прежде сияющие и черные, точно агат, глаза сейчас выражали предельную усталость, а по темным тенями на бледном лице казалось, будто она не спала несколько суток подряд.
- Великий бессмертный Дало / Дало шэньсянь (大罗神仙 / Dàluó shénxiān) — высочайший чин бессмертного существа в даосской иерархии, обладатель безграничной духовной и магической силы.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
