Старший и младший, а вокруг них — стая послушных собак. Всякий, кто видел эту картину, невольно улыбался.
Так прошло семь или восемь дней, без единого происшествия, и Фу Тинъюнь постепенно успокоилась.
Вернулся Чжэн Третий.
Войдя в дом и увидав Вэй Ши, он немало удивился, однако быстро скрыл изумление и почтительно прошел в гостиную для доклада Фу Тинъюнь:
— Я гнал коня во весь опор и встретился с Девятым господином еще до прибытия командующего Лу. А едва командующий Лу вернулся, Девятый господин тут же отправился к нему. — Чжэн Третий усмехнулся и продолжил: — Господин Ян сказывал, что командующий Лу постоянно пытался выведать о связях Девятого господина с домом Мо. В прошлый раз, когда он брал Девятого господина с собой с новогодними подарками к Инчуань-хоу, он тоже хотел проверить, как хоу относится к Девятому господину. Девятый господин всё прекрасно понимал. Он заранее написал письмо Линь Чи, где сообщил, что после аудиенции у хоу желает обсудить с ним дела, но опасается, что отпроситься у командующего Лу будет неловко. Поэтому Девятый господин попросил Линь Чи найти предлог и задержать его, когда командующий Лу станет выходить от хоу. Линь Чи ничего не заподозрил и поступил точно так, как просил Девятый господин: едва командующий Лу вышел от хоу, Линь Чи отпросил Девятого господина и увлек его в свои покои в резиденции главного командующего. Командующий Лу, зная, что Линь Чи — личный телохранитель хоу, решил, будто хоу пожелал наедине сказать Девятому господину пару слов… С тех пор отношение командующего Лу к Девятому господину совершенно изменилось. В этот же раз Девятый господин держался так, словно заранее знал, зачем командующий Лу приехал в Чжанъе, отчего у командующего Лу вовсе не осталось сомнений. Стоило Девятому господину лишь намекнуть, как тот сразу согласился отправить его в Синин, да еще пообещал, что если Девятый господин будет верно исполнять его приказы, то чин сотника-байху ему обеспечен.
Фу Тинъюнь глубоко задумалась над услышанным.
В способностях Чжао Лина сомнений не было, и раз Лу Чэн готов дать ему шанс, он непременно выслужит военные заслуги. Однако рассчитывать на чин сотника всего за одну победу можно было лишь с помощью покровительства Инчуань-хоу.
Лу Чэн верил, что Чжао Лин пользовался благоволением хоу, потому и давал такие обещания. Но если Чжао Лин в итоге не получит желаемую должность сотника-байху, разве все прежние усилия не окажутся напрасными?
К кому же обращаться за содействием?
К госпоже Ван?
Неподходящий вариант.
Судя по тому, как госпожа Ван поучала её, она строго придерживалась правил и ритуалов. Если Фу Тинъюнь станет хлопотать за Чжао Лина, госпожа Ван не только не одобрит этого, но и решит, будто девушка проявляет недозвоственную активность и вторгается в мужские дела, отчего результат станет прямо противоположным.
Обратиться к Мо И?
Но как незамужней девушке встречаться с ним без особого повода?
Других же влиятельных людей она не знала.
На какое-то время Фу Тинъюнь оказалась перед непростой дилеммой.
Или же положиться на волю Небес?
Если Инчуань-хоу утвердит Чжао Лина в чине сотника — это к лучшему. Если же он отклонит прошение командующего Лу, сказав, что Чжао Лин выслужил лишь одну награду и взлет в столь юном возрасте породит в нем гордыню, отчего лучше временно повременить с повышением?..
Фу Тинъюнь обдумывала всё и вся, пока не заметила, что в гостиной установилась тишина. Очнувшись от мыслей, она увидела Чжэна Третьего, который всё так же почтительно стоял перед ней в ожидании указаний.
— Я всё поняла, — произнесла она с улыбкой. — Ты устал с дороги, иди отдохни. — Затем она рассказала ему о Вэй Ши: — Вручи Вэй Ши десять лянов серебра, а завтра пригласи его в хорошее место, угости, отблагодари за службу, после чего лично проводи обратно к госпоже Ван. — Позвав Чжэн Саньнян, она добавила: — Чжэн Третий вернулся, приготовь сегодня что-нибудь вкусное.
В эти дни все пребывали в напряжении, но с возвращением Чжэна Третьего и распоряжением устроить обед атмосфера разрядилась. Хотя Вэй Ши и Чжэн Третий виделись впервые, Чжэн Третий умел находить подход к людям, а Вэй Ши, присланный госпожой Ван для охраны женщин и детей, отличался прямым и честным нравом. Один проявил радушие, другой — простоту, и они быстро нашли общий язык, отчего в доме воцарилось веселье.
Проводив Вэй Ши, Чжэн Сань еще раз тщательно проверил все запоры и, пользуясь хорошей погодой, укреплял ограду по всему периметру.
В конце третьего месяца из гарнизона Синин пришли вести: помощник командующего Ху вместе с сотниками Ли Бином, Сунь Шо, Тан Бинем и Ван Юанем вступил в бой с монголами у форта Тубабао в уезде Датун. Помощник командующего Ху пал от вражеской стрелы, Ли Бин и остальные были обезглавлены, а всё войско уничтожено.
Весть об этом всколыхнула весь Чжанъе.
Это был первый чиновник третьего ранга, погибший со времени, когда Инчуань-хоу возглавил военные силы Ганьсу.
Инчуань-хоу лично возглавил войско, отобрав по тысяче воинов из каждого из десяти гарнизонов Ганьчжоу, и выступил к Синину. Командующему гарнизоном Чжуанлан Лу Чэну было приказано отступить к востоку от реки Датунхэ и строго держать оборону, не допуская переправы монголов. Охрана Чжанъе была вверена помощнику главного командующего Лю, а командир маневровых отрядов, юэцзи Мо И, отправился вместе с хоу.
Воздух в Чжанъе мгновенно пропитался тревогой.
Фу Тинъюнь обустроила дома алтарь, установила статую Шакьямуни и каждое утро, омыв лицо и руки, воскуряла благовония перед Бодхисатвой, а затем перед поминальными дощечками родителей Чжао Лина, моля их защитить Чжао Лина и даровать ему благополучие.
В начале четвертого месяца пал уезд Няньбо, а тысячник-цяньху У Ин был убит.
Спустя два дня пришло известие о том, что туфани атакуют заставу Цзяюйгуань.
В Чжанъе воцарилась паника, каждый опасался за свою жизнь, и прохожих на улицах стало значительно меньше.
Госпожа Лу неожиданно прислала слугу с приглашением для Фу Тинъюнь пожаловать на угощение.
Фу Тинъюнь мягко отказалась:
— Я все еще соблюдаю траур.
Узнав об этом, госпожа Лу пришла лично.
— Приглашение на угощение — лишь предлог, — проговорила она уныло. — Мне просто хотелось побыть с вами. Нынче времена такие, что на душе совсем нет покоя.
Фу Тинъюнь велела Чжэн Саньнян подать чай и с улыбкой произнесла:
— Вам следует верить в Инчуань-хоу и в юэцзи Мо.
Госпожа Лу слегка покраснела и опустила голову, отпивая чай, чтобы скрыть смущение. Затем она перевела разговор и вновь принялась приглашать Фу Тинъюнь:
— Прошу вас, оказать мне честь завтра. Я столько дней училась у вас кулинарному искусству, дайте и мне показать свои успехи.
— Благодарю вас, — Фу Тинъюнь снова ответила отказом. — Отложим это до лучших времен. Если же вам беспокойно на душе, заходите ко мне просто так. В эти дни я как раз собираюсь переписывать «Сутру сердца», не хотите ли присоединиться?
Улыбка на лице госпожи Лу стала натянутой.
Пробормотав несколько неопределенных фраз, она поднялась и попрощалась.
Фу Тинъюнь показалось её поведение странным, однако она не стала долго размышлять об этом. Каждое утро она молилась Будде, поклонялась родителям Чжао Лина и велела А-Сэню после уроков переписывать «Сутру сердца».
Так прошло еще несколько дней. Чжэн Третий, который каждое утро отправлялся в чайные за новостями, вернулся с мрачным лицом и сообщил:
— Госпожа, говорят, монголы переправились через реку Датунхэ. Войско гарнизона Чжуанлан потеряло больше половины людей, а сам командующий Лу Чэн пропал без вести.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
