Толпа глазевших расступалась, каждый вставал на цыпочки, чтобы разглядеть происходящее, и отовсюду доносились вскрики изумления и ужаса.
— Ужас-то какой! Видал? Ему ж пол-лица отхватили!
— А Фэн Даху-то жив или дух испустил?
— Да вон лекарь Чжу стоит, у него потом и спросим.
Навстречу им двигались два паланкина. Один из них — изящный чиновничий паланкин из зеленого фуцзяньского сукна, по обе стороны которого шествовали служанки.
Из толпы, едва успевшей было понемногу расходиться, кто-то узнал служанку:
— Это же госпожа Ван, супруга заместителя командующего, охраняющего гарнизон Чжуанлан!
— А вторая — Чжэн Саньнян, что прислуживает госпоже Фу.
Толпа снова сплотилась вокруг.
Господин Цзян мысленно проклял всё на свете.
Паланкины остановились, преградив путь господину Цзяну.
Служанка откинула занавесь, и из первого паланкина с чинным и строгим видом вышла госпожа Ван, а за ней последовала Фу Тинъюнь, накинув на голову платок.
— Госпожа! — взволнованно шагнул вперед Чжэн Третий.
Он сначала поклонился Фу Тинъюнь, а затем госпоже Ван:
— Какое счастье, что вас не было дома! Иначе… я и тысячу раз умерев, не искупил бы своей вины! — Он стыдливо опустил голову.
— Да при чём тут ты?! — не успела Фу Тинъюнь вымолвить и слова, как госпожа Ван гневно вмешалась: — Разве это твоя вина, что злодеи прокрались к вам в дом грабить? — С этими словами она уставилась строгим взглядом на господина Цзяна: — Господин Цзян, до меня дошли слухи, будто дом Чжао ограбили. Что здесь происходит?
Едва рассвело, в резиденции командующего действовал комендантский час — и кто только успел донести госпоже Ван?
Господин Цзян мысленно вздохнул и изложил ход событий. Разумеется, он утаил любые не имевшие твердых доказательств домыслы о том, что Фэн Даху пробрался туда с целью промышлять по женской части.
Госпожа Ван изобразила глубокое изумление:
— Вы утверждаете, что в дом Чжао ворвался Фэн Даху? Да как такое возможно? Ведь он родной брат наложницы заместителя командующего Лю! Разве это не сознательное нарушение закона?!
Господин Цзян горько усмехнулся.
Кому в Чжанъе не было известно о бесчинствах Фэн Даху? Госпожа Ван явно спрашивала то, что знала сама.
Как говорится, когда небожители дерутся — мелким бесам достается.
Единственное, чего он сейчас хотел — поскорее дотащить Фэн Даху до лавки «Цзицытан», чтобы в случае расспросов со стороны Фэнов у него было готовое оправдание.
— Госпожа Ван, этот Фэн Даху искусан собаками дома Чжао, его необходимо как можно скорее доставить в «Цзицытан» для оказания помощи…
Господин Цзян стоял, смиренно опустив руки, но про себя так и кричал: «Госпожа Ван, ну же, запрети нам уходить! Тогда смерть Фэн Даху не ляжет на наши плечи!»
— Вот оно как! — с показной жалостью промолвила госпожа Ван. — Тогда ступайте скорее в «Цзицытан»! А Чжэн Третий пусть сходит с нами обратно, посмотрим, не пропало ли чего из вещей.
Господин Цзян ошеломленно воззрился на госпожу Ван.
Та стояла не шелохнувшись.
Всем своим видом она как бы говорила: если не отдашь мне Чжэна Третьего, я не уступлю дорогу.
А если она не уступит дорогу, Фэн Даху умрет, и вина за его смерть ляжет именно на господина Цзяна.
Господин Цзян мысленно клял её всеми родителям, но на лице не дернулся ни один мускул. Не смея проявлять ни капли неуважения, он передал Чжэна Третьего госпоже Ван, после чего стражники понесли Фэн Даху и повели двух псов прочь с Задней улицы.
Чжэн Третий перевел дух.
Доверенная служанка госпожи Ван принялась разгонять любопытных:
— Всё, расходитесь, расходитесь!
Кое-кто стал отходить, а кто-то подошел поздороваться с Фу Тинъюнь и госпожой Ван:
— Ой-ой, как хорошо, что тебя не было дома! А будь ты внутри — со страху бы помрачилась!
Это была не прочь поговорить госпожа Ци.
Фу Тинъюнь, вспомнив обезображенного Фэн Даху на дверной створке, кивнула с нескончаемым трепетом в душе:
— И не говорите! Слава Бодхисаттве, пронесло.
Госпожа Ци тут же стала давать советы:
— Раз уж в усадьбу забрался разбойник, там теперь осталась скверная, убийственная аура. Лучше всего пригласить даоса, чтобы совершил молебен. Я знаю даосского мастера Шаньнина из монастыря Семи Звезд. Хочешь, я завтра схожу с тобой туда, попросим его изгнать нечисть да взглянуть на фэншуй? У тебя последнее время всё не слава богу, вдруг небеса за что-то прогневала!
При мысли о том, что в ее обитель забрался Фэн Даху, у Фу Тинъюнь на душе становилось мерзко; к тому же из-за этого типа на нее ни за что ни про что свалилось столько бед. Она уже почти согласилась, но тут стоявший рядом Чжэн Третий внезапно вскрикнул:
— Госпожа, да вы поглядите!..
В первых лучах рассвета многие жители Задней улицы увидели, как из усадьбы Мо И через ограду воровато перелезли двое мужчин.
— Какое… какое бесстыдство! — Госпожа Ван покраснела до ушей. — Позор да и только! Попирание всех устоев!
Фу Тинъюнь онемела от изумления и лишь завороженно смотрела, как две фигуры скрылись в соседнем переулке.
— Пресвятые небеса! И подумать только, что наложница Лу способна на такую низость! — в пронзительном голосе госпожи Ци проскальзывали нотки скрытого восторга.
А из толпы, не успевшей разойтись, кто-то подхватил:
— А я гляжу — один из них вылитый Дэн Сяосянь с Барабанной улицы! Тот самый, что живет за счет баб!
— Да ну, не может быть! — возразил другой. — Дэн Сяосянь разве не присосался к той певичке, Белому Лотосу? Как это он спутался с наложницей Лу?
— Эх, да ничего-то ты не понимаешь! — со смешком откликнулся третий. — Разве можно сравнивать какую-то певичку с наложницей Лу? У наложницы Лу хотя бы деньги водятся! А Дэн Сяосянь ухлестывает за женщинами разве не ради звонкой монеты?
— Полно вам! — громко осадила их госпожа Ван. — Развели тут грязные сплетни! Языки у вас не отсохнут?!
Кому-то нравилась прямота и строгость госпожи Ван, но находились и те, кого раздражала её показная святость.
— Госпожа Ван, вы бы так не кипятились. Двое мужиков перемахнули через забор дома наложницы Лу — это ведь факт? Мы не прибавили ни слова от себя! Или вы хотите сказать, что средь бела дня честные, достойные мужчины вместо того, чтобы чинно выйти через ворота, полезут через забор?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
