Мо И выглядел рослым и крепким, но отличался чувствительным и мнительным нравом. Иначе он в свое время не стал бы заставлять Чжао Лина принять его сторону из-за неопределенности происхождения последнего.
Фу Тинъюнь мягко проговорила:
— Генерал Мо, вы, вероятно, хотите спросить о слухах, окружающих наложницу Лу?
Поняв, что ему не придется пересказывать смущающие подробности, Мо И вздохнул с огромным облегчением:
— Именно так, именно так. — В его душе вспыхнула благодарность: он подумал, что девица Фу крайне чуткая и понимающая.
— В прошлом месяце в мою комнату ворвались грабители. К счастью, Чжэн Третий сам схватил нескольких и вовремя известил чиновников, — продолжала Фу Тинъюнь мягким голосом. — Стражники вели расследование полночи и ушли лишь на рассвете. В итоге соседи, собравшиеся посмотреть на происходящее, заметили, как двое незнакомцев перемахнули через стену вашей усадьбы и сбежали. Вот в переулке и поползли слухи о… наложнице Лу. — С этими словами она улыбнулась: — Неужели генерал Мо принял их за чистую правду?
Мо И на мгновение удивился.
Фу Тинъюнь же продолжала:
— Наложница Лу пусть и простого происхождения, но всё же девушка из достойной семьи. Хотя познания её невелики, о стыде и девичьей чести она знает. К тому же генерал Мо — выходец из знатного рода, обладающий прямым нравом и доблестью, знаменитый на весь Северо-Запад молодой военачальник, вызывающий восхищение множества людей. Имея под боком столь благоуханный орхидеевый аромат, станет ли наложница Лу тянуться к грязи? Даже если вы не верите в добродетель наложницы Лу, вам следует верить в самого себя. — К концу речи в её голосе зазвучали нотки легкой иронии.
От этих слов лицо Мо И слегка покраснело.
— Что до госпожи Ци, не стоит на неё гневаться, — продолжила убеждать его Фу Тинъюнь. — Слухи рождаются и на пустом месте, а уж когда люди увидели всё своими глазами, появление судачеств вполне естественно. Но слухи затихают перед мудрецом. Пока генерал поступает открыто и честно, со временем все поймут свою ошибку.
Мо И слегка кивнул:
— Госпожа Фу действительно обладает поэтичным умом и чистой душой. То, что брат Чжао сможет взять вас в жены — истинное благословение, заслуженное им в прошлых жизнях. — Его тон был предельно искренним, эти слова явно шли от самого сердца.
Фу Тинъюнь смущенно поблагодарила Мо И.
Мо И поднялся и попрощался.
Приносившая во время их беседы чай Чжэн Саньнян, услышав обрывки разговора, была возмущена: — Почему вы не рассказали генералу Мо правду? Вы слишком милосердны! К такой, как она, вы проявляете великодушие, а она к вам — едва ли…
— Куда ты спешишь? — неторопливо перебила её Фу Тинъюнь. — Генерал Мо хоть и вспыльчив, но не обделен умом. Он просто услышал слухи о наложнице Лу и от неожиданности растерялся. Как только он придет в себя, то начнет над всем размышлять. Почему в наш дом вдруг забрались воры? Слева их усадьба, справа — дом госпожи Ци, причем дом госпожи Ци ближе к выходу из переулка. Почему воры укрылись именно у них? Дело было глухой ночью, все переполошились. Как грабители смогли прятаться у них несколько часов, и никто их не заметил? — С этими словами она улыбнулась и подмигнула Чжэн Саньнян: — Мы живем с наложницей Лу стена к стене. О том, что генерал Мо пришел к нам, она наверняка узнает. Скажи, если генерал Мо выявит её связь со взломом нашего дома, что будет с наложницей Лу?
Чжэн Саньнян всё равно не понимала:
— Но ведь наложница Лу тогда возненавидит вас до смерти!
«Всё-таки она простой и прямодушный человек!» — вздохнула про себя Фу Тинъюнь. Но, пожалуй, оно и к лучшему, что она не понимает подобных тонкостей.
— Давай-ка лучше приведем дом в порядок, — решила прекратить этот разговор Фу Тинъюнь. — Быть может, скоро к нам в гости придут девочки из семьи Ван.
Видя, что Фу Тинъюнь не желает продолжать, Чжэн Саньнян не посмела расспрашивать дальше и с громким «слушаюсь!» приступила к уборке двора. На следующий день она одолжила у госпожи Ци горсть рисовой шелухи, замочила её в щелочной воде и принялась оттирать кухонные чугунные котлы и оловянные кувшины. На третий день она начисто вымыла комнату Фу Тинъюнь, не пропустив ни единого опорного столба.
Внезапно кто-то громко, с гулким стуком заколотил в ворота. Из-за двери со всхлипами донеслось:
— Госпожа Фу! За что ты возводишь на меня напраслину?
Это был голос наложницы Лу!
Чжэн Саньнян внутренне вздрогнула и не решилась отпереть. Она хотела позвать мужа, но тот вместе с А-Сэнем, услышав шумиху, уже выбежал во двор и недоуменно смотрел на дверь.
За воротами раздался глухой, полный сдерживаемого гнева голос Мо И:
— А ну пошла домой! Не позорься здесь! Госпожа Фу ничего о тебе не сказала и даже отговаривала меня верить слухам… Ты же оказалась настолько мелочной, что не способна проявить и капли великодушия!
Наложница Лу за воротами будто онемела от этих слов и долго молчала. А когда её голос послышался вновь, он раздавался уже издалека, едва различимый:
— Я… я мелочная, не умею проявлять великодушие… Как генерал может так наговаривать на меня? Ведь это же госпожа Фу говорит одно в глаза, а другое за глаза…
Чжэн Саньнян с облегчением вздохнула, а Чжэн Третий с улыбкой сказал хмурому А-Сэню:
— Идем, идем. На всякого злодея найдется укротитель. — Подняв голову, он увидел Фу Тинъюнь, стоящую под навесом восточного флигеля и улыбающуюся им.
А-Сэнь радостно подбежал к ней.
Фу Тинъюнь обняла его за плечи, но улыбка с её лица постепенно сошла:
— Подготовьте всё необходимое. Десятого числа шестой луны я отправлюсь в храм Дафосы совершить поминальную службу, а затем проведу обряд снятия траура.
Радостное настроение мгновенно испарилось.
Чжэн Третий сурово и с почтением поклонился Фу Тинъюнь:
— Слушаюсь!
Когда зажгли свечи, Мо И пришел попрощаться с Фу Тинъюнь:
— …Я уезжаю завтра на рассвете. Через несколько дней семья Лу пришлет людей присмотреть за ней. Госпожа Фу, нет ли у вас чего-то, что нужно передать с попутчиком?
Фу Тинъюнь с изумлением уставилась на Мо И.
Неужели он не заберет наложницу Лу с собой в Луи?
На лице Мо И проступала глубокая печаль.
Фу Тинъюнь хотела сказать что-то, но промолчала.
Впрочем, так даже лучше. С характером наложницы Лу, переступи она порог дома Мо, покоя там все равно бы не было.
Лучше развязать узел сразу, чем терпеть долгие мучения.
Она невольно горько улыбнулась.
Он пришел вовсе не попрощаться — он пришел дать ей ответ и загладить вину!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
