— Да, — с сожалением ответила Чжэн Саньнян. — Госпожа тоже очень переживала из-за этого. Какое-то время она повсюду просила людей подобрать Юйвэй подходящую пару.
— Но, каким бы хорошим ни был человек, Юйвэй отказывалась. Она даже решила последовать обычаю Гуандуна и Фуцзяни и самой уложить себе волосы1.
— Госпожа увидела, что она настроена твёрдо, и перестала её принуждать. Но в глубине души всё равно жалела её. Поэтому после разговора с господином купила рядом с поместьем семьи Чжао в старом доме уезда Чанъань двести му земли и подарила их Юйвэй…
Они как раз дошли до ширмы у входа, когда навстречу им показалась Юйвэй в окружении служанок и мамушек.
На Юйвэй была светло-зелёная верхняя одежда из ханчжоуского шёлка. Волосы она уложила в три девичьих пучка — причёску незамужней девушки.
Она по-прежнему оставалась удивительно красивой, однако ей уже исполнилось больше тридцати, и у глаз появились тонкие морщинки от улыбок. Из-за этого её облик казался немного необычным.
Увидев госпожу У, Юйвэй удивлённо посмотрела на неё.
Чжэн Саньнян представила их друг другу.
Юйвэй сразу вспомнила, что именно благодаря этой женщине удалось когда-то полностью погубить репутацию Юй Цзинсю. Поэтому она сердечно улыбнулась, подошла, взяла госпожу У за руку и назвала её:
— Сестрица У.
Чжэн Саньнян рассказала Юйвэй, зачем пришла госпожа У.
Юйвэй уже занимала в женских покоях положение выше всех слуг, и ниже только госпожи Чжао. Но она не позволяла себе забывать о границах и не стала самостоятельно решать, захочет ли Фу Тинъюнь принимать госпожу У.
— Боюсь, сестрице У придётся подождать несколько дней, — сказала она, прикрыв рот рукой. — Наш Третий молодой господин собирается обручиться с Третьей дочерью семьи Лунпин-хоу. Обе семьи уже пригласили сваху и сейчас обсуждают, когда отправить свадебные дары.
Кто бы мог подумать, что приезд госпожи У совпадёт с помолвкой Третьего молодого господина семьи Чжао!
Но госпожа У ещё не успела ничего сказать, как Чжэн Саньнян радостно воскликнула:
— Значит, всё уже решено?
— Да! — Юйвэй тоже выглядела немного взволнованной. — Не знаю, какое безумие нашло на Тринадцатого молодого господина Ли. Он не смог жениться на нашей молодой госпоже Юю и теперь изо всех сил пытается выдать замуж в нашу семью собственную сестру.
— Хорошо, что господин Ли не позволил Тринадцатому молодому господину творить всё, что вздумается. Иначе это стало бы настоящей проблемой.
Заметив, что госпожа У может не понимать всей важности ситуации, Юйвэй пояснила:
— Господин Ли теперь Великий секретарь и одновременно глава Ведомства обрядов.
Госпожа У широко раскрыла рот.
Юйвэй вздохнула:
— Ладно, не будем больше говорить об этом безумном Тринадцатом молодом господине. Сестрица У так редко приезжает. Оставайтесь сегодня у нас на обед.
— Нет, нет, — поспешно отказалась госпожа У. — Мой муж ждёт меня у ворот.
— Вон в той повозке с мулом? — улыбнулась Юйвэй. — А я ещё думала, кто остановился перед нашим домом. Так это муж сестрицы У! Почему вы сразу не сказали?
Она повернулась к маленькой служанке:
— Сходи и скажи дядюшке Чжэну, пусть поможет принять и угостить гостя.
— Не нужно, — госпожа У остановила служанку. — Он простой человек и наверняка будет чувствовать себя неловко…
— Кто из нас не простой человек? — с улыбкой перебила её Юйвэй. — Если бы не госпожа и не служба в доме Чжао, разве кто-нибудь стал бы улыбаться нам и проявлять почтительность?
Служанка улыбнулась, обошла госпожу У и отправилась в комнату, где жил Чжэн Третий.
После этого отказываться было уже невежливо. Госпожа У с улыбкой поблагодарила Юйвэй и вместе с ней вернулась в боковую комнату.
Юйвэй стала расспрашивать её о жизни за последние годы.
— …Я помогала в монастыре заботиться о брошенных детях и одиноких стариках. Мой муж работал там, и так мы познакомились. Я ничего не скрывала от него о своём прошлом, но он не стал меня презирать. Мы поженились, и теперь у нас сын и дочь: сыну девять лет, дочери шесть.
— Когда стало известно, что мы собираемся приехать в столицу, дети были ещё маленькими. Как я могла оставить их дома? Свёкр и свекровь тоже не хотели меня отпускать.
— Но муж сказал, что, хотя я несколько лет прожила в столице, так и не успела как следует посмотреть город. Возможно, больше у него не будет возможности приехать сюда. Он объяснил своим родителям, что Ведомство работ в этот раз вызвало в столицу множество мастеров, а я смогу приехать вместе с ним, готовить ему еду, стирать одежду и продавать на стройке простые закуски, чтобы немного заработать.
— Только после этого свёкр и свекровь согласились. Так что мне всё равно пришлось приехать!
Юйвэй и Чжэн Саньнян засмеялись:
— Ваш муж действительно очень вас любит.
От этих слов лицо госпожи У вспыхнуло. Она поспешно сменила тему:
— А Юю уже, наверное, пора замуж?
— Разумеется, — ответила Юйвэй и невольно выпрямилась. — Её мужем станет старший сын Третьей госпожи. В прошлом году он получил степень цзюйжэня.
— Они с детства вместе, а Третья госпожа относится к Юю как к родной дочери. После замужества Юю будет чувствовать себя в доме мужа ещё свободнее, чем в родительском доме. Даже наша госпожа, услышав об этом, только качает головой.
Юйвэй продолжила:
— А наш Старший молодой господин осенью тоже женится. Его невеста — девушка из семьи Мо из Луи, младшая дочь господина Мо Шаня.
С этими словами она прыснула:
— По родословной генерал Мо И относится к поколению, которое младше поколения, с которым породнится наш господин. Поэтому ему приходится теперь считать господина Чжао Лина старшим родственником. Из-за этого генерал Мо И не раз с ним ссорился!
Госпожа У не знала, что это за семья Мо из Луи, но по тону Юйвэй понимала, что речь шла о влиятельном доме. Она искренне порадовалась за Фу Тинъюнь.
После обеда госпожа У и её муж стали обсуждать, не снять ли им жильё.
— Люди говорят: «Перед воротами дома Великого секретаря даже седьмой чиновник имеет вес». Господин Чжао настолько знатен, но супруги Чжэн и остальные всё равно относятся к людям доброжелательно. Видно, семья Чжао действительно накопила много добродетели, а они искренне желают нам добра.
- Самой уложить себе волосы (自梳 / цзышу) — буквально «самостоятельно причёсывать / укладывать волосы». В некоторых районах Гуандуна и Фуцзяни существовал обычай, при котором женщина сама убирала волосы во взрослую женскую причёску и тем самым давала обет никогда не выходить замуж. Таких женщин называли цзышу нюй — «женщины, самостоятельно уложившие волосы». Это не означало, что женщина становилась монахиней. Она могла продолжать жить в обществе, работать, поддерживать других незамужних женщин, но отказывалась от брака и семейной жизни.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
