Чжэньнян кипела от злости. Схватив фарфоровую банку, она вышла из тушечной мастерской Ли, но далеко не ушла. Прямо снаружи начиналась знаменитая улица Четырёх сокровищ.
Под «четырьмя сокровищами» имелись в виду кисть, тушь, бумага и тушечница, то есть знаменитые «четыре сокровища кабинета».
Вся улица была сплошь застроена лавками, торговавшими письменными принадлежностями, а у всех крупных тушечных мастерских Хуэйчжоу здесь имелись собственные тушечные павильоны, где выставляли и представляли образцы своей продукции.
Павильон туши семьи Ли находился в четвёртой лавке с восточной стороны. Хозяином там был Девятый двоюродный дедушка из рода Ли.
Чжэньнян подошла к павильону Ли, села под навесом на длинные ступени из синего камня, поставила рядом банку с сажей и, макнув палец в сажу, вывела на каменных плитах несколько крупных иероглифов:
«Сверхсортная сажа из тунгового масла достанется тому, кто даст лучшую цену!!!»
С виду её поступок походил на открытый вызов тушечной мастерской Ли, но на деле это был шаг от безысходности.
Управляющий Чжэн при всех обвинил её в подделке, а вдобавок ещё и приплёл поговорку про кривую верхнюю балку и косую нижнюю. Если теперь не выяснить всё до конца, это непременно ударит и по репутации её деда.
Конечно, она могла бы прямо сейчас пойти и попросить заступничества у Седьмой старшей госпожи.
Но положение в мастерской главной линии рода было слишком запутанным. Седьмая госпожа держала всё под контролем лишь благодаря управляющему Шао и другим таким людям. Чжэньнян слышала от Юэцзюань, что у управляющих и старших мастеров в мастерской еда даже лучше, чем у самой Седьмой госпожи в главном доме, и это была чистая правда.
Если она попросит её вступиться за неё, то, во-первых, поставит старуху в неловкое положение, а во-вторых — даже если та докажет её правоту, что с того? Всё-таки Седьмая госпожа сама принадлежит к роду Ли. Люди неизбежно начнут подозревать, а не прикрыла ли она Чжэньнян просто из родственных чувств?
В глазах посторонних управляющий Чжэн — человек чужой. А семья Ли всегда будет защищать своих.
Пожертвовать чужаком ради своих — это как раз вполне естественно.
И тогда вопрос, подмешивала она что-то или нет, только ещё сильнее запутается.
Поэтому Чжэньнян решила просто выставить товар прямо здесь, на улице Четырёх сокровищ. Она нарочно объявила свою сажу товаром высшего сорта. По этой улице постоянно ходили люди, связанные с тушечным делом, и она не верила, что среди них не найдётся ни одного, кто умеет распознавать хороший материал.
А если дело ещё и разрастётся пошире, это даст Седьмой госпоже повод как следует приструнить управляющих мастерской. Сейчас в тушечной мастерской сложилось положение, когда хозяин слаб, а слуги сильны, и в родословной как раз было записано, что упадок мастерской главной линии рода начался именно по этой причине.
Стоит Седьмой госпоже умереть, и в главной ветви больше не останется никого, кто сумел бы держать в узде управляющих и старших мастеров. Тогда боковые ветви рода, стоит им только объединиться и перетянуть этих людей на свою сторону, растащат мастерскую главной линии по кускам.
Сейчас же Седьмая старшая госпожа как раз могла бы, воспользовавшись этим случаем, хорошенько всех одёрнуть, и это хоть немного навело бы порядок.
Конечно, всё это были только мысли самой Чжэньнян; что именно решит главная ветвь рода, от неё уже не зависело.
— Сверхсортная сажа из тунгового масла? Ну и дерзкое же заявление, — раздался рядом голос.
К ней неторопливо подошёл богато одетый пожилой мужчина лет пятидесяти с небольшим. Увидев написанные ею слова, он невольно остановился.
Чжэньнян подняла на него глаза и узнала его. Через проход у городских ворот как раз и везли в город товары со всех ремесленных и торговых дворов, и она не раз видела, как этот господин сам сопровождал груз. Если память её не подводила, перед ней стоял не кто иной, как Третий господин Чэн из тушечного дела семьи Чэн.
Семьи Ло, Чэн и Ли составляли тройку сильнейших в тушечном ремесле Хуэйчжоу.
Увидев его, Чжэньнян тут же поднялась, слегка поклонилась и совершенно спокойно сказала:
— Господин, без расследования нет и права говорить1. Вы даже не посмотрели на мою сажу, откуда же знаете, велика ли у меня дерзость?
— Ого, у девочки-то уверенности хватает. Ну-ка, посмотрим, — сказал Третий господин Чэн и присел на корточки.
Сначала он взглянул на цвет сажи и невольно усмехнулся:
— Девочка, цвет у твоей сажи что-то не совсем правильный. Почему он сероватый? Ты, случаем, не подмешала сосновую сажу?
— Сначала смотрят на цвет, потом растирают сажу пальцами. Господин, попробуйте сами немного её растереть, — с улыбкой сказала Чжэньнян.
— Угу, — кивнул он.
Он взял двумя пальцами щепотку сажи. Как только она легла ему на кожу, выражение лица у него слегка изменилось. Обычно даже самая хорошая сажа всё равно даёт еле уловимую зернистость. Она почти не заметна, но опытная рука её различит. А у этой девчонки сажа ощущалась удивительно мягкой, почти как пух.
Потом Третий господин Чэн ещё раз растёр сажу между пальцами, и чёрный цвет быстро и плавно разошёлся по коже, он был густой, но с блеском. Сказать наверняка, тянет ли этот материал на сверхсортный, было пока рано, но уж к высшему сорту он относился без всяких сомнений.
— Третий дядюшка, что это вы тут за сажу рассматриваете? Дайте и вашему младшему племяннику глаз набить, — раздался в этот момент голос.
Из чайного дома напротив вышла компания людей. Впереди шёл молодой человек лет около двадцати: широкие рукава, длинное платье, на голове учёный платок2. Во всём его облике чувствовались утончённость и изящество книжника. Рядом с ним стояла девушка, её Чжэньнян тоже узнала. Это была молодая госпожа из семьи Тянь, Тянь Жунхуа.
— Тьфу ты, мальчишка из семьи Ло! Иди-ка лучше со своей сердечной подругой слушать сказителей да смотреть представление, не мешай дядюшке, — буркнул господин Чэн.
Похоже, он всерьёз опасался, что этот Ло тоже захочет перехватить сажу, потому и прижал всю банку к себе ещё крепче.
«Мальчишка из семьи Ло»? Неужели это и есть молодой хозяин тушечного дела семьи Ло?
Подумав об этом, Чжэньнян вдруг поняла, что устроенная ею сегодня сцена, пожалуй, становится всё интереснее и интереснее.
— Третий дядюшка, как вам не стыдно в ваши годы ещё и смеяться над людьми, — вспыхнув до ушей, с упрёком сказала Тянь Жунхуа.
А вот молодой господин Ло, напротив, ничуть не смутился.
— Третий дядюшка, как говорится, раз увидел, значит в доле3, хорошими вещами надо делиться. Тем более эта гунян сама ясно написала: «достанется тому, кто даст больше».
С этими словами молодой господин Ло уже присел на корточки, запустил руку в банку, взял щепотку сажи, поднял её к свету, посмотрел и тут же громко рассмеялся:
— Хорошая сажа! Слово «сверхсортная» здесь вполне уместно. Я беру её.
— Нельзя! Есть же порядок: кто первый пришёл, того и очередь, — всполошился Третий господин Чэн. Прикрывая банку руками, он обратился к Чжэньнян:
— Девочка, я даю за эту сажу десять тысяч вэней.
— Третий дядюшка, такую сажу встретишь не каждый день, а вы не стыдитесь предлагать всего десять тысяч? — с лёгкостью отозвался молодой господин Ло. — Гунян, я даю двадцать тысяч.
Чжэньнян в этот момент просто опешила. Она никак не ожидала такой цены. В конце концов, это ведь был всего лишь один из материалов. Откуда ей было знать, что нынешний год как раз был годом заказа дани тушью: двор должен был прислать чиновника по тушечным делам, чтобы отобрать тушь для подношения и рекомендовать лучшие образцы ко двору. А это, естественно, подогревало соперничество между всеми мастерскими.
К этому времени тушечное ремесло уже развилось до такой степени, что общий уровень у всех был примерно одинаковым. И если уж решать, кто сильнее, то исход определяли только тонкости и мелкие детали. А потому качество сырья становилось важнейшим из важного.
Вот почему стоило появиться редкой партии хорошей сажи, и цена на неё сразу взлетала.
— Семья Ли даёт тридцать тысяч, — в этот момент раздался хрипловатый голос.
Это был Девятый двоюродный дед из семьи Ли. За ним стоял и управляющий Чжэн. Лицо у того было бледным как полотно. В душе он только и мог, что горько сетовать на себя: прежде он так самоуверенно всё решил только потому, что попросту не верил, будто Чжэньнян способна выжечь сажу такого качества. И вот теперь он жестоко ошибся.
— Я даю тридцать пять тысяч, — тут же продолжил Третий господин Чэн.
— Сорок тысяч, — не остался в долгу молодой господин Ло.
К этому времени вокруг уже собралась целая толпа зевак. Слушая, как цена взбирается всё выше и выше, люди только внутренне ахали: кто бы мог подумать, что какая-то там сажа может стоить таких денег.
— Пятьдесят тысяч, — снова произнёс Девятый дед.
С каждым новым повышением цены лицо управляющего Чжэна за его спиной становилось всё хуже. Одно он теперь понимал ясно: что бы там ни было дальше, а должности управляющего ему уже точно не удержать.
Только теперь Чжэньнян окончательно пришла в себя. К этому моменту её цель уже была достигнута, но позволять делу развиваться дальше было нельзя: если торг продолжится, это уже будет прямой пощёчиной семье Ли.
Поэтому, видя, что Третий господин Чэн и молодой господин Ло готовы ещё набавлять цену, она шагнула вперёд, почтительно присела в приветствии и сказала:
— Благодарю Третьего дедушку Чэна и господина Ло за такую высокую оценку. Но эта сажа всё же была выжжена из тунгового масла, выданного тушечной мастерской семьи Ли. Просто раньше у меня вышло недоразумение с мастером, проверявшим сырьё, и потому я сгоряча поступила так вызывающе. Прошу Третьего дедушку Чэна и господина Ло отнестись к этому с пониманием. Когда это дело закончится, я бесплатно выжгу для вас обоих по партии такой сажи в качестве извинения. Прошу вас исполнить мою просьбу.
Третий господин Чэн и молодой господин Ло, услышав её слова, а затем взглянув на бледного как смерть управляющего Чжэна за спиной Девятого господина Ли, сразу всё поняли.
— Ладно, девочка, только смотри, не забудь. Ты должна выжечь мне немного такой сажи. За работу я не поскуплюсь, — сказал Третий господин Чэн и неторопливо удалился.
— Буду ждать, — с поклоном ответил молодой господин Ло и тоже ушёл вместе с Тянь Жунхуа.
— Девятый дедушка, — только теперь Чжэньнян обернулась к нему.
— Управляющий Чжэн, ступай к прилавку и принеси пятьдесят тысяч, — равнодушно взглянув на Чжэньнян, приказал Девятый господин Ли человеку за своей спиной.
Управляющий Чжэн с белым лицом вернулся в павильон туши, вынес пятьдесят тысяч банкнотами по тысяче каждая, ровно пятьдесят листов, и передал их Чжэньнян.
Та взяла деньги, отсчитала лишь ту часть, которая действительно причиталась ей, а остальное вернула назад. После этого она снова почтительно поклонилась Девятому господину Ли, не сказав больше ни слова, и развернулась к дому.
Он смотрел ей вслед, и в его глазах уже проступило некоторое одобрение.
Когда Чжэньнян добралась до дома, в проходе у городских ворот уже как раз зажигали вечерние масляные лампы.
- Без расследования нет и права говорить (没有调查就没有发言权 / méiyǒu diàochá jiù méiyǒu fāyánquán) – идиома: судить о чём-либо можно только после того, как сам разберёшься в деле.
↩︎ - Учёный платок (文士巾 / wénshìjīn) – головной убор образованного человека, книжника или литератора.
↩︎ - Раз увидел, значит в доле (见者有份 / jiàn zhě yǒu fèn) – разговорное выражение: если кто-то оказался свидетелем или участником находки, то он тоже имеет право на часть выгоды.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за перевод, главная героиня с решительным характером)
Да, Наталья, она ещё себя покажет 😀🔥