Вечером Второй господин Сюй вернулся домой пьяный в стельку. Лицо у него было мрачное, потемневшее.
Вторая госпожа Сюй поспешно велела слугам заварить ему отрезвляющий чай, а потом приказала помочь переодеться.
— Что это с вами в последние дни? Всё время возвращаетесь в таком виде.
— Старший брат явился и потащил меня с собой угощать нескольких евнухов из Управления морской торговли, — с досадой ответил Второй господин Сюй. — У этих людей в глазах, кроме настоящего серебра да золота, разве что вино и есть. Неужто мне ещё водить их по цветочным улицам?
— Тоже мне, старший брат, — сердито сказала Вторая госпожа Сюй. — Дела Управления морской торговли он оберегает так, что нам и подступиться нельзя. А раз так, зачем тогда тащить вас с собой просто пить с ними?
— Он мне старший брат — как я мог не пойти, раз он позвал? К тому же в этом году новый император взошёл на престол, и весь двор урезал расходы. Все поставки дворцовых вещей сократили, так что на этом теперь много не заработаешь. Боюсь, и с шёлком в этом году будет трудно. Не знаю, что там произошло, но за последнее время нескольких чиновников из Ткацкого управления перевели на пустые, никчёмные должности. По-моему, тут дело нечисто. Так что и к шёлковому делу в этом году лучше не прикасаться. Если всё так сложить, доходов у нас окажется куда меньше прежнего. Вот я и думаю: не поискать ли на стороне Управления морской торговли другой денежный путь.
Он перевёл дух и продолжил:
— Старший брат говорил, что в управлении недавно появился новый управляющий евнух, по фамилии Янь. У него есть дочь — приёмная, он взял её из своего рода Янь. Девушка, говорят, и лицом, и нравом недурна, а по возрасту как раз подходит нашему Третьему сыну. Я подумал, что можно бы навести справки… Кто бы мог подумать, что этот Янь окажется таким несговорчивым! Ещё и хватает наглости заявлять, будто для своей дочери он собирается брать зятя в дом…
При этих словах в глазах Второго господина Сюя сверкнула злоба. Этот Янь и впрямь не знал своего места.
— Да и ладно. Подумаешь, дочь евнуха — велика честь. Нам такого и даром не нужно, — принялась его уговаривать Вторая госпожа Сюй, видя, как муж уязвлён. — К тому же мне кажется, у старшего брата тут тоже свои недобрые расчёты. Разве вы не знаете, как отец ненавидит всех этих налоговых надзирателей? Пока не женились — и ладно. А вот женись вы всерьёз на такой, разгневайте отца — и выйдет, что из-за кунжутного зерна арбуз потеряли.
Если говорить начистоту, дочерью евнуха она и сама брезговала.
Но, заговорив о Третьем сыне, она вдруг вспомнила сегодняшние слова госпожи Сюань и тут же добавила:
— Раз уж к делам Управления морской торговли нам всё равно не подступиться, пусть старший брат там и крутится. Не поверю я, что он потом и ляна нам не отстегнёт из того, что заработает. А вот для Третьего сына у меня, кажется, есть неплохая кандидатура. И, между прочим, это тоже весьма хороший путь к деньгам.
— Вот как? Какая ещё кандидатура? И что за путь? — с любопытством спросил Второй господин Сюй.
Он сам пока никакого выхода не видел, а тут его жена, которая, казалось бы, целыми днями сидит дома, вдруг заявляет, что у неё уже есть готовая дорога.
Тогда Вторая госпожа Сюй пересказала ему всё, что сегодня говорила о Ли Чжэньнян госпожа Сюань.
— Эта Ли Чжэньнян — та самая поставщица ко двору гунчжу, что недавно делала тушь ко дню рождения вдовствующей наложницы? — уточнил Второй господин Сюй, выслушав жену.
Обычно он не особенно интересовался тем, что происходит в женских кругах. Но о том, как тогда шла борьба за заказ на праздничную тушь, он всё же слышал от других. К тому же после истории с тушью для дня рождения госпожи Шэнь тушь Ли в столице и вправду начала постепенно приобретать известность.
— Именно она. Матушка ведь тоже получила от вдовствующей наложницы награду, — сказала Вторая госпожа Сюй.
При упоминании той самой праздничной туши в её голосе невольно проступила досада.
Несколько дней назад она ездила в Сунцзян, и там невестка показала ей два тушечных бруска, сказав, что это свекровь передала для их Пятого сына, который в этом году собирается сдавать сянши. Подумаешь, великая драгоценность. Разве не ясно, что этим всего лишь хотят подчеркнуть, как свёкор со свекровью ценят именно их Пятого сына? На душе у неё после этого стало так скверно, что уже на следующий день она вернулась в Нанкин.
Выслушав жену, Второй господин Сюй невольно задумался о будущем туши Ли. Хотя сейчас податная тушь оставалась за семьей Тянь, всем было известно, что Тяни унаследовали старую линию туши Ло, а у таких вещей запас силы не всегда бывает долгим. Зато тушь Ли — не поднимая шума, не бросаясь в глаза — понемногу, но уверенно поднималась.
— Да, у туши Ли будущее, пожалуй, и вправду неплохое. Только в Хуэйчжоу все такие дела ведутся в закрытом, семейном кругу. Чужаку туда почти не влезть. Вспомни, как старший брат в своё время хотел сунуть руку в дела туши Ло — и чем кончилось? Ничем. Тут всё непросто, — нахмурился он.
— Не совсем так, — возразила Вторая госпожа Сюй. — Я ещё в прошлый раз слышала от госпожи Хань, что у этой девчонки, Ли Чжэньнян, есть своя доля в туши Ли — целых десять процентов. Это приданое, которое ей выделила старшая госпожа Ли. Когда она только приехала в прошлом году, госпожа Хань даже выводила её в люди, хотела подыскать ей хорошую партию. А если женить на ней нашего Третьего сына, разве не получится таким образом вставить ногу в дело?
— Ты хочешь, чтобы Третий сын женился на этой Ли Чжэньнян? — переспросил Второй господин Сюй. — Что ж, это и правда недурной способ. Ладно, смотри сама.
Голова у него уже кружилась, да и вникать в такие вещи ему не хотелось. Подобными делами в доме всегда заведовала Вторая госпожа Сюй.
— Да, я понимаю, что делаю. За последний год госпожа Хань заметно отдалилась от меня, так что положение дел у семьи Ли мне теперь не слишком ясно. Прежде надо всё хорошенько разузнать. А потом пустим слух так, чтобы семья Ли сама пришла к нам. Тогда уж мы и сможем выставлять условия, — сказала Вторая госпожа Сюй.
Что до того, могут ли у семьи Ли возникнуть возражения против этого брака, — об этом Вторая госпожа Сюй даже не задумывалась. Чтобы семья Сюй сама обратила внимание на Ли Чжэньнян — да это для неё, можно сказать, благовония в прошлой жизни не зря жглись.
— Угу… так и сделай, — пробормотал Второй господин Сюй, уже привалившись к постели.
От него несло вином, и Вторая госпожа Сюй, поморщившись, подозвала служанку, велела помочь ему умыться и уложить спать.
А сама тем временем уже прикидывала в уме, как подступиться к делам семьи Ли.
К концу четвёртого месяца жара уже стояла вполне летняя. А после всей суматохи со снятием морского запрета воздух, казалось, стал ещё суше и горячее, точно в каждом человеке тлел свой собственный огонь.
После полудня рабочие тушечной мастерской отдыхали. Весенний сезон изготовления туши у Ли подходил к концу, и часть работников уже начала уходить в отпуск по очереди. Разве что в коптильне никто не отдыхал, там по-прежнему жгли сырьё, запасая сажу для осенней выработки.
В самой лавке Хуаэр с несколькими приказчиками со скуки только мух гоняла. В такую духоту кому придёт в голову идти покупать тушь?
Сами же трое из семьи Ли сидели на заднем дворе в тени, спасаясь от жары и переговариваясь. Впрочем, руки у них тоже не бездельничали: Чжэньнян училась у отца скручивать фитили. Летом и в этом было своё правило: если обычно фитиль скручивали из двенадцати травинок, то на лето две убирали — десяти было достаточно.
— Не вижу я, что хорошего в этом снятии морского запрета, — говорила Чжао, подбирая для отца с дочерью травинки одной толщины. — Зато цены растут как на дрожжах: и рис с мукой подорожали, и ткани тоже. Я сегодня заходила к соседям, к Яо, купить отрез на летнюю рубаху твоему отцу, так он вышел дороже прежнего больше чем на одну десятую.
— Матушка, ну что вы, — с улыбкой поддразнила её Чжэньнян. — Не жалуйтесь, когда сами остались в выигрыше. На этот раз из-за снятия запрета наша семья заработала немало. И это я ещё про себя не говорю, вот приедет старший брат, вы у него спросите. Уж он-то вас точно так обрадует, что голова закружится.
В эти дни старший брат как раз должен был доставить тунговое масло.
Впрочем, рост цен из-за открытия морской торговли и вправду был фактом. И это было только начало. Чем дольше продлится отмена запрета, тем больше серебра потечёт в Поднебесную, а значит, тем сильнее это ударит и по ценам, и по стоимости самого серебра. Только Чжэньнян не была учёным-экономистом и изменить тут ничего не могла. Единственное, что оказалось ей по силам, — прибавить жалованье рабочим в собственной мастерской, за что она и получила от всех единодушную похвалу.
— Что значит “голова закружится”? Неужто твоя мать такая уж простушка? — с притворной сердитостью шлёпнула её Чжао.
Они ещё разговаривали, когда из лавки донёсся звонкий голос Хуаэр:
— Старшая тётушка пришла…
Под “Старшей тётушкой” она, конечно, имела в виду госпожу Хань. Чжао и Чжэньнян тут же вышли ей навстречу.
— Старшая тётушка, здравствуйте, — поздоровалась Чжэньнян.
— Здравствуй. Мне надо поговорить с твоей матушкой, — сказала госпожа Хань.
На лице у неё было что-то странное: и возбуждение, и неловкость разом.
С этими словами она потянула Чжао в комнату, и обе, закрыв дверь, заговорили там вполголоса, таинственно и настороженно.
Чжэньнян это слегка удивило — о чём таком важном тётка хотела поговорить с её матерью? Но задумываться она не стала и спокойно вернулась к своим фитилям.
— Что ты сказала? Семья Сюй положила глаз на Чжэньнян? — воскликнула в комнате Чжао, так резко вскочив со скамьи, словно её подбросило. На лице её было написано полное неверие.
Она всегда гордилась тем, какая у неё способная дочь. Но что такое дом Сюй? Семья при доме первого министра! Разве их, простым купцам, по плечу тянуться к таким высотам?
Конечно, всякий человек в глубине души хочет подняться выше. Но когда высота слишком велика, это уже не радость, а страх. Порой пирог, свалившийся с неба, не к добру.
— Я и сама удивилась, но это правда, — сказала госпожа Хань. — Вчера старшая невестка из ветви Второго господина Сюя расспрашивала мою старшую невестку о Чжэньнян. По тону было ясно, что они к ней присматриваются. Но, думаю, пока это ещё только расспросы. Иначе этим делом уже занялась бы сама Вторая госпожа Сюй.
Очевидно, в доме Сюй окончательного решения ещё не приняли.
— Тогда и хорошо. По правде сказать, с такими условиями, как у нашей Чжэньнян, семья Сюй всё равно на неё не посмотрит, — ответила Чжао.
Хоть она и была дочерью охотника, здравого понимания своего места ей было не занимать. Такую, как Чжэньнян, Сюй всерьёз не выберут — в этом она была уверена. У всякой кастрюли своя крышка; к дому Сюй их семье всё равно не дотянуться.
— А если всё-таки выберут? — тихо возразила госпожа Хань. — Вы должны заранее решить, выдавать её или нет.
Вообще-то ей самой казалось, что если бы Чжэньнян и вправду вошла в дом Сюй, это было бы благом во всех отношениях. Но после той прошлой истории с Сюями она всё же разглядела их получше, и теперь в душе у неё тоже не было полной уверенности.
— Старшая госпожа давно сказала: судьбу брака Чжэньнян решать будет она, — ответила Чжао. — Тогда я уже согласилась на это. Так что одна теперь я тут ничего не решаю.
— В таком случае скорее пиши моей матери. Пусть хотя бы будет готова, — сказала госпожа Хань.
— Да, — кивнула Чжао.
Эта новость совершенно выбила её из душевного равновесия.
По всем правилам, семья вроде Сюй — это такая партия, какую и с фонарём днём не сыщешь. Когда в своё время семья Тянь отказалась от помолвки с Чжэньнян, в Хуэйчжоу над ними смеялись многие. Если же теперь Чжэньнян и вправду выйдет в дом Сюй, это будет всё равно что отвесить семье Тянь несколько звонких пощёчин. И в этом, конечно, была бы своя отрада.
Но браки заключают не затем, чтобы мериться упрямством и сводить счёты.
Как ни крути, а в глубине души Чжао чувствовала, что с семьёй Сюй что-то не так. Даже не говоря о прочем — взять хотя бы ту давнюю историю госпожой Хань. Не вмешайся тогда Чжэньнян, семья Хань вполне могла бы разориться до нитки.
И уже по одному этому Чжао считала, что дом Сюй — вовсе не добрая партия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
