Когда Чжэньнян вышла с Цайши-коу, поднялся ветер. Облака в небе тоже постепенно наливались чернильной темнотой.
Весной дожди часты: не успеет небо проясниться на два дня, как снова, кажется, собирается ливень. Чжэньнян как раз хотела ускорить шаг и вернуться домой, когда неподалёку увидела Сунь Юэцзюань с пищевым коробом в руке.
— Юэцзюань, — невольно окликнула её Чжэньнян.
С тех пор как в конце прошлого года Чжэньнян вернулась в Хуэйчжоу, она виделась с Сунь Юэцзюань всего один раз. После того как с Тянь Бэньчаном случилась беда, Сунь Юэцзюань почти всё время жила затворницей и редко показывалась людям. Им двум выпадало встретиться совсем нечасто.
Что до Тянь Бэньчана, этот негодник всё ещё сидел в тюрьме. По справедливости, при его обстоятельствах можно было бы внести деньги и выкупить его на поруки. Но было совершенно очевидно: пока Тянь Жунчан окончательно не подчинит себе тушечную мастерскую Тянь, брат с сестрой из семьи Тянь ни за что не позволят Тянь Бэньчану выйти. К тому же семье Сюй, поневоле, пришлось тайком замолвить за них слово, а ямэнь не мог позволить себе обидеть Сюев.
И потому, как бы ни старались семья Сунь и Ван Цуйцяо, они могли лишь сделать жизнь Тянь Бэньчана в тюрьме немного сноснее. Но добиться его освобождения — трудно.
— Чжэньнян, — увидев её, Сунь Юэцзюань тоже искренне обрадовалась.
— Ты куда идёшь? — Чжэньнян прищурилась и улыбнулась.
Дружба, выросшая с детских лет, была самой чистой и естественной. Хотя теперь они почти не общались, при встрече всё равно здоровались просто и непринуждённо, без малейшей неловкости или отчуждения.
— Несу еду в тюрьму, — сказала Сунь Юэцзюань и чуть приподняла пищевой короб. Лицо её заметно потускнело.
— Не тревожься слишком, — сказала Чжэньнян. — Человек не бывает счастлив сто дней подряд, и цветок не краснеет сто дней кряду. В мире нет ничего такого, что вечно стоит на вершине и никогда не клонится к упадку. По-моему, семья Сюй не сможет всегда одной рукой заслонять небо. Тянь Жунчан и его люди не обязательно вечно будут опираться на Сюев. Если ваша семья ещё немного постарается, твоего мужа в конце концов выпустят.
Семью Сюй вскоре должны были настичь большие бури. Когда это случится, стоит семье Сунь приложить ещё немного усилий, и Тянь Бэньчана, скорее всего, удастся освободить без особых сомнений.
Конечно, сама Чжэньнян на самом деле не слишком заботилась о том, выйдет Тянь Бэньчан или нет. Просто Сунь Юэцзюань была её подругой детства, и потому Чжэньнян всё же дала ей намёк. Правда, сейчас этот намёк звучал скорее как обычное утешение.
Но когда с семьёй Сюй действительно случится беда, семья Сунь сама поймёт, что нужно делать.
— Угу, я понимаю, — Сунь Юэцзюань снова кивнула. Затем лицо её похолодело, она стиснула зубы и сказала: — На самом деле, даже если семья Сюй их прикрывает, Второй Тянь и прочие ещё не обязательно добром кончат. В семье Тянь сейчас всё исподволь уже перепуталось…
На этом Сунь Юэцзюань осеклась, махнула рукой и сказала:
— Не будем об этом. В общем, я теперь даже думаю, что Бэньчану в тюрьме не так уж плохо. По крайней мере, там он может получить немного покоя.
— Угу, — кивнула Чжэньнян.
Хотя о некоторых вещах Сунь Юэцзюань не говорила вслух, но в Хуэйчжоу какая семья не знала дел другой семьи? О положении у Тяней люди семьи Ли тоже имели представление.
После прежнего удара господину Тяню стало немного лучше, но тело его на самом деле уже надломилось. Сейчас он только из последних сил держался. Пока он не свалится окончательно, с семьёй Тянь ничего не случится. Но если он не выдержит, то при нынешнем положении в доме Тянь не найдётся ни одного человека, способного удержать всё хозяйство.
Особенно теперь, когда половиной дел семьи Тянь заправляла та Чуньчжи. В какой семье потерпели бы такое? Когда придёт время, разве дядья и старшие родственники Тяней не выступят? Разве позволят какой-то наложнице вроде Чуньчжи держать в руках семью Тянь? Разве позволят Второму Тяню, этому праздному сынку, распоряжаться всем? В конце концов, семейное дело Тяней было огромным достоянием, жирным куском мяса, от которого каждый хотел бы откусить.
И Тянь Жунхуа как раз видела, где находится этот узел. Поэтому она изо всех сил помогала Второму брату заполучить право на поставку податной туши. Тогда, даже если старый господин Тянь падёт окончательно, за спиной Тянь Жунчана будет стоять Управление туши, да ещё семья Сюй. При таком положении прочие люди семьи Тянь уже не смогут легко строить свои планы.
Можно сказать, что в нынешней борьбе за право поставки туши и у семьи Ли, и у семьи Тянь были причины бороться — и причины, по которым они не могли не бороться.
Семья Ли — потому что ей нужно было подняться. К тому же старшая госпожа Ли и старик Ли были уже немолоды; кто знал, сумеют ли они дожить и продержаться до следующего состязания за податную тушь?
Чжэньнян не хотела, чтобы её дедушка и Седьмая бабушка ушли с сожалением в сердце.
А значит, в этой борьбе за поставки нужно было вложить все силы и биться до конца.
Потом они ещё немного поговорили. Сунь Юэцзюань пошла относить еду, а Чжэньнян вернулась домой.
Дома она рассказала дедушке с бабушкой и родителям о том, что пригласила двоюродную бабушку из семьи Шэнь и младшую дочь Юань присматривать за госпожой Шэнь.
Услышав, что двоюродная бабушка Шэнь готова побыть с госпожой Шэнь, вся семья Ли сочла это лучшим решением.
— Кстати, сегодня, когда я ходила к двоюродной бабушке Шэнь, я увидела Ван Цзиньцая, — вспомнив об этом, сказала Чжэньнян родителям.
— Разве его не сослали? Как он уже вернулся? — Ли Цзинфу хлопнул ладонью по столу.
— Говорят, его помиловали по всеобщей амнистии. Потом госпожа Су попросила Второго Тяня помочь, тот отправил людей с деньгами на дорогу, и только так Ван Цзиньцай смог вернуться, — Чжэньнян пересказала сведения, услышанные от двоюродной бабушки Шэнь.
— Жена Цзинфу, найди время сходить к Цзиньхуа и расскажи ей об этом. Всё-таки надо быть настороже, — сказал дед Ли.
Очевидно, он подумал о том же, о чём и Чжэньнян.
— Угу, знаю. Чуть позже схожу, — кивнула Чжао.
Об этом пока больше говорить не стали.
Следующие два дня, избавившись от хлопот с братьями Ду, семья Ли целиком и полностью посвятила подготовке к состязанию за податную тушь.
Вечером Чжэньнян вместе со старшей госпожой Ли всё ещё проверяла тушь в мастерской.
— Седьмая бабушка, я думаю, к туши, которую наша семья Ли выставит на состязание за дворцовые поставки, надо добавить ещё и тушь «Четырёх соединений», — сказала Чжэньнян своей Седьмой бабушке.
Эти два дня она думала об этом и днём и ночью. На пробе туши семья Тянь показала «Сухэ» императора Хуэйцзуна эпохи Сун; у их семьи уже был способ вытеснить её. Но на своей пробе туши семья Ли представила «Люхэ саньцай». Разве семья Тянь не станет придумывать, как ударить именно по этой туши? Значит, нельзя не принять меры заранее.
— По-моему, годится. Добавим тушь «Четырёх соединений». Лишняя предосторожность никогда не повредит, — старшая госпожа Ли кивнула.
В делах эта девочка всегда была чрезвычайно осмотрительна.
Тушь «Четырёх соединений» была той самой тушью, что принесла семье Ли известность. Даже если бы у них не было «Люхэ саньцай», выставить её на борьбу за податную тушь тоже означало бы иметь немалые шансы на победу.
Так всё было устроено.
На следующий день наступило состязание за податную тушь.
Второй день четвёртого месяца — для тушевого дела Хуэйчжоу это был большой день. Редкий случай: все тушечные мастерские отпустили рабочих отдыхать. Освободившиеся люди почти все собрались у реки, возле башни Тайбай.
В этом году место состязания за податную тушь по-прежнему было назначено в башне Тайбай.
Ещё стояло раннее утро, а снаружи у башни уже было море людей.
Старик Чэн и Ци Чунь, господин Ци, в это время сидели под ивой у речной дамбы, играли в вэйци и беседовали.
— Ну скажи, как думаешь, на этот раз в борьбе семей Ли и Тянь за дворцовую поставку кто победит? — Ци Чунь с невозмутимым лицом поставил камень на доску.
— Трудно сказать. У обеих семей есть свои достоинства и свои слабости. Семья Тянь — поставщик податной туши прошлого отбора; связи с Управлением туши у них налажены насквозь, да ещё за спиной стоит семья Сюй. Но все эти годы Тяни в основном держались на прежнем капитале семьи Ло, а нового создавали немного. Семья Ли же за последние два года вывела немало новых видов туши; к тому же девочка Чжэньнян — поставщица резиденции гунчжу. Если сравнивать так, выходит примерно поровну, — старик Чэн на миг замолчал, а потом добавил: — Однако эта «Люхэ саньцай» семьи Ли действительно необыкновенна.
Собрать достоинства всех школ — мечта каждого мастера туши. Кто бы мог подумать, что семья Ли первой сумеет это сделать?
— Ещё бы. Девочка из семьи Ли прямо вот-вот оборотится духом, — с чувством сказал Ци Чунь. — Одну пробу туши сумела устроить так, что у людей кровь кипела. Теперь пьеса «Ошибочная судьба» уже прогремела по всему Хуэйчжоу. Слышал, в Уси и Сучжоу многие театральные труппы тоже разучивают эту пьесу. Разве это не значит, что каждый её показ будет попутно прославлять «Люхэ саньцай» семьи Ли? Девочка из семьи Ли и правда сметлива.
После этих слов он всё же нахмурился.
Третий господин Чэн так и не сказал, кто победит. Очевидно, он думал о том же, что и Ци Чунь: хотя тушь семьи Ли выдающаяся, состязание за дворцовые поставки решается не одним только качеством туши. Связи — тоже важнейшая часть.
Хотя каждый отбор провозглашал справедливость, настоящей справедливости никогда не бывало. Как бы хороша ни была тушь Ли, тушь Тянь тоже нельзя было назвать плохой. В конце концов, в её основе лежала тушь Ло, знаменитая славой: «одна плитка стоит десять тысяч монет».
А все эти годы двор пользовался именно тушью Ло и тушью Тянь. Эти два вида, по сути, были одного корня. Поэтому с этой стороны тушь Тянь принимали охотнее. Тем более за ними стояла семья Сюй.
Резиденция гунчжу была знатной и почтенной, но если говорить о влиянии, с семьёй Сюй ей было не сравниться.
И как раз в этот миг раздалась целая вереница хлопков хлопушек «сто сыновей и тысяча внуков».
Состязание за податную тушь началось.
Внутри башни Тайбай, за большим столом на северной стороне, сидели господа из Управления туши, Управления оценки туши и мастера, которым предстояло испытывать тушь. В этом году испытателями были Юань Бай, Кан Ю и Лу Чун — все трое живописцы из знаменитых семей и большие мастера каллиграфии. Особенно Лу Чун, он был родичем великого художника Лу Е, и, как говорили, в искусстве живописи получил истинную передачу от Лу Е.
По левую и правую стороны на отдельных местах сидели торговые дома, участвовавшие в нынешнем состязании за дворцовые поставки: семья Чжань из Уюаня, семья Сюй из Сюнина, а также семьи Ли и Тянь.
В середине стояло несколько длинных столов. На них курились благовония, а кисти, тушь, бумага и тушечницы были приготовлены полностью. Это были места для пробы туши. Вскоре несколько художников должны были испытывать тушь именно здесь. По углам большого зала несколько хорошеньких певичек сидели на коленях перед маленькими красноглиняными жаровнями, тихо обмахивали огонь. На жаровнях кипятилась вода: сегодня подавали первый весенний чай Хуаншань, и его чистый аромат проникал прямо в нос.
За большим залом, отделённые ширмами, находились места для торговцев и знаменитых людей, прибывших наблюдать церемонию.
— Поднести тушь! — в этот момент по команде письмоводителя семьи Чжань, Сюй, Ли и Тянь подали принесённую ими тушь.
Затем несколько художников начали испытание.
После проб туши, устроенных семьями Тянь и Ли, семьи Чжань и Сюй уже не питали никаких надежд на получение права дворцовой поставки. Они лишь хотели показать свою тушь перед всеми мастерами — что ж, главное участие.
И всё же раз эти две семьи сумели выделиться среди множества тушечных мастерских и получить право вступить в борьбу за поставки, значит, у них тоже было нечто выдающееся.
Семья Чжань была потомственной семьёй мастеров туши из Уюаня. Их тушь предназначалась главным образом для простого народа, стоила очень дёшево, а её оформление отличалось особой теплотой и близостью к людям. На этот отбор они выставили набор с изображениями семейного счастья. Хотя по качеству тушь уступала на одну ступень, она всё же вызвала у испытателей немало добрых чувств и получила свою долю похвалы.
Семья Сюй была потомственной семьёй мастеров туши из Сюнина. На этот раз они представили на отбор набор «сборной узорной туши»: от резных форм до росписи золотом всё было сделано великолепно и изящно. Он тоже удостоился немалой похвалы.
Однако в итоге по качеству обе эти семьи всё же были вытеснены из борьбы семьями Ли и Тянь.
А дальше наступала главная сцена — борьба Ли и Тянь за податную тушь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
