Ночь была глубока, улицы пустынны. Ло Вэньцянь нёс Чжэньнян на спине и медленно шёл по длинной улице. Конь рядом, казалось, прекрасно понимал положение: он тоже не торопился и следовал за ними. Время от времени он фыркал, а его копыта размеренно стучали по синим каменным плитам мостовой. В тихой ночи этот звук казался особенно ритмичным.
Почти как колыбельная.
Чжэньнян лежала на спине Ло Вэньцяня и уже почти засыпала. Но в полусне вдруг вспомнила, как несколько дней назад Тянь Жунхуа обещала Сунь Юэцзюань: «Я непременно вытащу Тянь Бэньчана».
Сначала Чжэньнян думала: раз Тянь Жунхуа умерла, это обещание, скорее всего, так и останется невыполненным.
Но теперь, в смутной полудрёме, в её голове внезапно сверкнула мысль: Тянь Бэньчан сможет выйти.
Раньше многие гадали, возможно, смерть Тянь Жунхуа во имя верности устроила семья Сюй; возможно, это Чуньчжи что-то подстроила.
Но сейчас семья Сюй находилась в самый решающий момент. В такое время им, пожалуй, было уже не до того, «губит» ли Тянь Жунхуа мужей или нет. Значит, вероятность, что это дело рук семьи Сюй, невелика.
А Чуньчжи? Она и так уже вызвала пересуды, получив имущество семьи Тянь. В такой момент она сама не стала бы создавать новые осложнения и устраивать какую-то смерть во имя верности. Разве это не породило бы ещё больше толков?
Так что оба этих предположения, возможно, и выглядели правдоподобно, но в нынешней обстановке не слишком сходились. Время было неподходящее.
Зато другое объяснение казалось Чжэньнян и разумным, и правдоподобным: это самоубийство во имя верности устроила сама Тянь Жунхуа.
Тянь Жунхуа была расчётлива, к тому же крайне горда. И она была человеком, способным на жестокие решения. Это ясно было уже по тому, как когда-то она решила сломать ноги Тянь Жунчану, чтобы принести извинения Ли Фугую.
Только Тянь Жунхуа была сильна характером, но не судьбой. Смерть Третьего молодого господина Сюя, по сути, загнала её в тупик. Стоило семье Сюй немного прийти в себя, и они бы непременно начали постепенно сводить счёты с семьёй Тянь.
Это во-первых.
Во-вторых, семья Тянь теперь докатилась до такого положения. Пусть Чуньчжи пока и не стала бы ничего делать Тянь Жунхуа, но когда она прочно встанет на ноги, то уж точно не потерпит её рядом. Можно сказать, положение Тянь Жунхуа было крайне опасным.
И ещё одно. После последней встречи с Тянь Жунхуа Чжэньнян поняла, что хотя та ничего не говорила прямо, она явно сожалела, что тогда подняла руку на старшего брата. К тому же она не могла просто смотреть, как семейное имущество уходит к Чуньчжи. Поэтому ей необходимо было спасти Тянь Бэньчана — только так можно было удержать семью Тянь.
Но теперь, без опоры на семью Сюй, Тянь Жунхуа в конце концов оставалась лишь слабой женщиной. Даже имея желание, она была бессильна.
Так как же Тянь Жунхуа могла вызволить старшего брата?
Только разбив котлы и потопив лодки — погибнуть во имя верности, получить звание добродетельной женщины. А с таким званием некоторые её просьбы уже могли быть удовлетворены. И тогда ямэнь, возможно, согласился бы выпустить Тянь Бэньчана.
Дойдя до этой мысли, Чжэньнян не могла не вздохнуть о Тянь Жунхуа и не восхититься ею.
Тянь Жунхуа была человеком жёстким. И человеком, способным принимать решения. Жаль только, что семья Тянь так и не дала ей сцены, на которой она могла бы проявить себя.
— Тянь Бэньчан сможет выйти, — Чжэньнян окончательно проснулась и сказала это, всё ещё лежа на спине Ло Вэньцяня.
— Должно быть, да. Но пока ещё нет. Нужно дождаться, пока из столицы придёт высочайшее признание её добродетели, — Ло Вэньцянь, услышав её слова, немного подумал и тоже кивнул.
Чжэньнян кивнула. Разумеется. Без официального поощрения двора люди из ямэня не станут обращать внимания на семью Тянь. Но Сунь Юэцзюань, надо полагать, сумеет ухватиться за этот шанс.
За разговором они дошли до ворот семьи Ли.
Ли Цзинфу и Ли Далан всё это время искали Чжэньнян, потому что не могли её найти. Теперь, увидев, что Ло Вэньцянь привёл её обратно, они наконец выдохнули с облегчением. Чжао, конечно, поворчала на неё немного, но, увидев, что у Чжэньнян болит нога, тут же смягчилась и, переживая, позвала жену Люцзиня и невестку Ду, чтобы те вместе помогли Чжэньнян вернуться в комнату и отдохнуть.
А Ли Цзинфу стал расспрашивать Ло Вэньцяня, когда тот прибыл. К тому же после всей этой ночной суматохи у всех уже урчало в животе, и он позвал Ло Вэньцяня выпить и перекусить. Ло Вэньцянь, естественно, с улыбкой согласился.
Из-за их общего дела с добычей золота на севере эти двое временами походили на тестя и зятя, а временами — скорее на друзей.
Так ночь прошла без дальнейших происшествий.
На следующий день главной темой в Хуэйчжоу, разумеется, стала смерть Тянь Жунхуа во имя верности. Говорили, что глава управы той же ночью отправил срочной конной почтой доклад ко двору, где было написано, что Тянь Жунхуа погибла, сохранив верность Третьему молодому господину Сюю.
Для двора подобные дела касались местного нравственного воспитания, а значит, и местным чиновникам тут полагалась доля заслуги.
И потому смерть Третьего молодого господина Сюя, а затем и гибель Тянь Жунхуа во имя верности стали последней соломинкой, переломившей хребет верблюду.
Люди партии Сюй при дворе воспользовались этими двумя событиями и нанесли по Хай Жую последний удар. Хай Жуя сняли с должности.
Известие об отставке Хай Жуя дошло до Хуэйчжоу только двадцать дней спустя.
К тому времени в Хуэйчжоу уже наступила зима. После нескольких морозных утренников северный ветер стал выть всё холоднее.
— Этот господин Хай — он ведь честный чиновник! Как же так: взяли и сняли с должности? Вот уж правда, добрым людям добра не бывает! — едва услышав эту новость, тётушка Цзян хлопнула себя по бедру, вся убитая горем.
На этот раз поля её дочери, которые захватили чужие, удалось вернуть у семьи Сюй только благодаря тому, что господин Хай вступился и вынес справедливое решение. Даже деньги, которые в прежние годы ямэнь удержал у них при разведении шелкопряда, по распоряжению господина Хая частично возместили.
Для тётушки Цзян господин Хай был словно живой Будда для десяти тысяч семей. И теперь она, конечно, не могла не возмущаться за него.
— Это ещё не факт. Господин Хай, конечно, человек честный, но и он порой ошибается. Вспомните дело тогда, когда братья Ду обвинили Ли Далана: если бы в конце концов не вышла их мать и не дала показания, разве господин Хай не оклеветал бы Ли Далана? — с жаром вступился кто-то рядом.
Тётушка Цзян, однако, не захотела с этим мириться:
— Но ведь господин Хай в конце концов всё равно вернул Ли Далану доброе имя.
— Это верно, — отозвался другой. — Но в делах при дворе нам всё равно не разобраться. Не будем лезть в это.
И он даже махнул рукой.
— Точно, точно. Не будем говорить о государственных делах, не будем, — тут же подхватил шутливо ещё один старый учёный.
Тётушка Цзян всё ещё не желала уступать, но как ни сердись, а сделать ничего не могла.
Чжэньнян же, узнав эту новость, нисколько не удивилась. В истории всё именно так и было.
А в это время из столицы уже пришло и официальное признание добродетели Тянь Жунхуа: хуэйчжоуской семье Тянь и ямэню было велено вместе поставить для Тянь Жунхуа арку целомудрия.
Это было важным событием не только для семьи Тянь, но и для всего Хуэйчжоу. И сразу же оно стало главной темой разговоров в городе.
…
Рано утром в доме Ли, в редкий для начала зимы ясный солнечный день, в воздухе чувствовалась мягкость.
Госпожа Тянь и Сунь Юэцзюань пришли с утра пораньше. В руках у них было прошение — просьба к ямэню освободить Тянь Бэньчана. Разумеется, они хотели воспользоваться моментом, когда двор официально отметил добродетель Тянь Жунхуа, и вытащить Тянь Бэньчана наружу. А прийти с этим прошением в дом Ли означало, что они надеялись на поддержку семьи Ли.
Госпожа Тянь была третьей невесткой седьмой ветви семьи Ли. Когда-то, из-за истории с Ван Цзиньцаем, её по приказу старшей госпожи Ли отправили обратно в семью Тянь, и до сих пор она жила там.
— Не беспокойтесь. Мы не станем стоять в стороне. В своё время я позову и Третьего господина Чэна, чтобы мы выступили вместе, — сказала старшая госпожа Ли.
Если не считать всего прочего, только ради той сажи тысячелетней сосны, которую когда-то дал старик Тянь, семья Ли уж точно не могла остаться в стороне.
— Благодарим вас, старшая госпожа, — с облегчением ответили госпожа Тянь и Сунь Юэцзюань.
— Кстати, Третья невестка. Раз уж старшая госпожа Тянь уже ушла из жизни, не хочешь ли ты, чтобы завтра я послала Цзинфу и Цзинмина забрать тебя обратно? — спросила тогда старшая госпожа Ли у госпожи Тянь.
В те времена семьи Ли и Тянь ожесточённо враждовали, к тому же у госпожи Тянь имелись и свои маленькие расчёты. Поэтому старшая госпожа Ли и отправила её обратно домой, чтобы она сопровождала старую госпожу Тянь.
Но теперь в семье Тянь всё было уже не тем, а госпожа Тянь так и не собиралась выходить замуж снова. Старшая госпожа Ли решила вернуть её обратно, ведь по-прежнему именно она была третьей невесткой семьи Ли. Однако старшая госпожа Ли опасалась, что у госпожи Тянь могут быть и другие мысли, потому и спросила прежде.
Услышав от старшей госпожи Ли слова «Третья невестка», госпожа Тянь вдруг почувствовала, как защипало в носу, и низко поклонилась:
— Третья невестка день и ночь мечтает вернуться. Просто сейчас дома детям нелегко, так что я ещё помогу им немного. А теперь, пока я живу во внутренних покоях семьи Тянь, Чуньчжи всё ещё приходится считаться со мной.
— Что ж, хорошо. Если возникнут трудности, приходи ко мне в любое время, — кивнула старшая госпожа Ли.
После этого госпожа Тянь и Сунь Юэцзюань распрощались и ушли, а Чжэньнян проводила их до ворот вместо своей Седьмой бабушки.
Тем же днём после полудня старшая госпожа Ли отправилась в дом Чэн искать Третьего господина Чэна, а затем вместе с ним пошла на приём к главе управы. Разговор тянулся до самого вечера, и лишь потом она вернулась домой. По выражению лица старшей госпожи Ли Чжэньнян сразу поняла, что цель достигнута.
Так и вышло.
На следующий день Сунь Юэцзюань привела Тянь Бэньчана в дом Ли, они специально пришли поблагодарить старшую госпожу Ли.
Если не считать того, что Тянь Бэньчан немного осунулся, в нём почти не было никаких перемен, разве что характер стал заметно мрачнее. Зато Чжэньнян заметила, что между Тянь Бэньчаном и Сунь Юэцзюань появилось куда больше согласия и молчаливого взаимопонимания, чем прежде.
Этим двоим и впрямь было нелегко пройти весь путь до сегодняшнего дня.
— Ли-гунян, передайте, пожалуйста, Ло Вэньцяню мою просьбу: я хотел бы встретиться с ним и кое-что обсудить. Давайте назначим в башне Тайбай на завтра, после полудня, — уходя, Тянь Бэньчан снова поклонился Чжэньнян.
— Я непременно передам, — кивнула Чжэньнян.
Она понимала, что старший сын семьи Тянь вернулся, а значит, ему нужно заново собирать свои владения и расставлять фигуры на доске. Похоже, это был первый шаг в его новом замысле.
После этого Сунь Юэцзюань вместе с Тянь Бэньчаном ушли.
К вечеру Ло Вэньцянь принёс в дом Ли желтохвостую рыбу из Синьаньцзяна. Он в последнее время как раз ремонтировал старый дом семьи Ло, а потому каждый день жил и столовался у Ли; теперь в доме Ли его уже прямо звали зятем.
Он передал рыбу жене Люцзиня, потом сам набрал воды из колодца и вымыл руки, а Чжэньнян подала ему полотенце, чтобы вытереться.
— Сегодня приходил Тянь Бэньчан. Он назначил тебе встречу в башне Тайбай завтра после полудня, — прищурившись, сказала Чжэньнян.
— Пора ему уже и выйти. Я как раз тоже хотел с ним повидаться, — кивнул Ло Вэньцянь.
На следующий день после полудня Ло Вэньцянь действительно отправился на встречу с Тянь Бэньчаном. К вечеру он вернулся, а Чжэньнян, заинтригованная, спросила, о чём они говорили. Но Ло Вэньцянь, этот хитрец, лишь загадочно улыбнулся:
— Через несколько дней узнаешь.
Чжэньнян недовольно наморщила нос, но Ло Вэньцянь всё так же улыбался, будто нарочно тянул время. Чжэньнян сердито стукнула его кулачком и тут же поспешно убрала руку, сделав вид, что ничего не случилось. Если бы это увидела Чжао, ей бы точно досталось.
А Ло Вэньцянь только рассмеялся, явно получая от этого удовольствие.
Они ещё разговаривали, когда прибежала тётушка Цзиньхуа, вся в тревоге:
— Чжэньнян, ты не видела Жунь-гэ?
— Нет. А что случилось? — ответила Чжэньнян.
— Этот негодник! Я всё это время держала его под присмотром. Сегодня утром Ю-гэ пришёл звать его играть, а я подумала, что слишком долго его удерживать тоже нехорошо, вот и отпустила с Ю-гэ поиграть. Но уже почти стемнело, а Жунь-гэ всё не возвращается. Я пошла спросить у Ю-гэ, а тот сказал, что с самого обеда Жунь-гэ он больше не видел. Вот ведь… — тётушка Цзиньхуа была вся на взводе.
— Тётушка, не волнуйтесь, давайте ещё поищем, — успокоила её Чжэньнян.
После этого она подняла на поиски всех.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
