— Остра на язык, — холодно фыркнул Ло Вэньцянь.
После этого он запахнул полы одежды, боком привалился к дереву, отвернул лицо и больше не стал ни с кем разговаривать.
Чжэньнян потёрла нос, тоже отвернулась и как ни в чём не бывало продолжила торговать своей тушью — каждый сам по себе.
— Чжэньнян, как идёт торговля тушью?
Как раз в этот момент подошёл Тянь Бэньчан. Перебирая и разглядывая её тушь, он с лёгкой улыбкой задал вопрос.
— Ничего, так себе. Кое-как на пропитание хватает, — равнодушно ответила Чжэньнян.
С этим человеком ей и вовсе говорить было не о чем.
Её спокойная отчуждённость на миг поставила Тянь Бэньчана в тупик, он даже не сразу нашёлся, что ответить.
Лишь помолчав, он снова заговорил:
— Чжэньнян, как же так вышло, что семья Ли вдруг отказалась от участия в отборе на податную тушь? Мало ли какие пересуды ходят, стоит ли обращать на них внимание? Перед каждым таким отбором непременно рождаются какие-нибудь слухи.
— Откуда мне знать, о чём думает моя Седьмая бабушка? — пожала плечами Чжэньнян. — Наша ветвь давно уже вышла из мастерской семьи Ли. Вот и спрашивайте об этом у Седьмой госпожи.
И без того было ясно: этот тоже пришёл окольными путями выведать, почему семья Ли так внезапно снялась с отбора.
Чжэньнян приподняла брови и, нарочно изображая недоумение, добавила:
— Вообще-то, мне странно. Семья Тянь ведь тоже в этом году участвует в отборе, верно? Семья Ли выбыла — вам бы радоваться. Минус один сильный соперник.
— Да где мне говорить что-то перед твоей Седьмой бабушкой, — с горькой усмешкой ответил Тянь Бэньчан. — Я просто по-доброму заметил, ничего больше. Мы всё-таки люди одного ремесла: голову поднимешь — увидишься, голову опустишь — снова столкнёшься. Какая-никакая, а связь между нами есть. Мне просто жаль, что семья Ли упускает такую возможность.
Но Чжэньнян по-прежнему не смягчалась, и от этого Тянь Бэньчан чувствовал себя так, будто сил у него много, а приложить их некуда.
— Что ж, благодарю вас, господин Тянь. Но я и в самом деле ничего не знаю, — всё так же ровно ответила Чжэньнян.
А про себя подумала: стоит только ему заговорить об этой «связи» и «чувствах», как делается до того липко на душе, что слушать противно.
— Ты, женщина, не слишком ли зазналась? Не принимай добро за слабость! Мой старший брат из лучших побуждений беспокоится за семью Ли, а ты встречаешь это такой холодностью!
Это уже вмешался Тянь Жунчан, второй молодой господин семьи Тянь, пришедший вместе с братом. На лице у него так и кипело возмущение.
А затем он повернулся к Тянь Бэньчану и с презрением бросил:
— Старший брат, да к чему тебе вообще такая доброта? По-моему, семья Ли отказалась от отбора просто потому, что струсила. Поняли, что их туши не тягаться с тушью нашей семьи Тянь, вот и вышли из игры заранее, чтобы не осрамиться. Что ж, хоть капля здравого смысла у них всё-таки есть.
— Это кто здесь не ценит оказанную честь? И кто тут должен обладать самопониманием? — тотчас отрезала Чжэньнян. — По-моему, как раз у некоторых его и нет. Многое я говорить не хотела. Я не знаю, почему моя Седьмая бабушка не участвует в отборе, но думаю, она просто не пожелала состязаться на одной площадке с ворами, потому и снялась.
Слова Тянь Жунчана были до того оскорбительны, что и ответ Чжэньнян вышел ничуть не мягче.
— Это кого ты назвала вором? — взвился Тянь Жунчан.
— Кто первым откликнулся, тот и есть, — спокойно бросила Чжэньнян.
— Ты!.. — лицо Тянь Жунчана стало железно-серым.
Он уже собирался продолжить перепалку, но Тянь Бэньчан удержал его, а затем сам мрачно обратился к Чжэньнян:
— Чжэньнян, я знаю, ты злишься на меня. Но такие вещи без доказательств всё же лучше не говорить.
— Я говорю без доказательств?
Чжэньнян ткнула пальцем себе в грудь, а затем вдруг заговорила уже совсем серьёзно:
— Господин Тянь, я действительно не хотела срывать маски. Но вы сами меня вынудили. Главная тушь вашей семьи Тянь — та самая, которую вы собираетесь выставить на отбор, — с виду зовётся тушью с ароматом сухэ1, но на деле её сажевый состав — это наш, семейства Ли, рецепт лаковой сажи. Его раньше украл и продал вам Сунь Байи. Думаете, как люди семьи Ли разоблачили дело Сунь Байи? Именно благодаря вашей туши. Я, может, и не многое умею, но в распознавании туши кое-что понимаю. Стоило вашей туши появиться, как я сразу увидела, что состав этой сажи — тот самый рецепт, который я прежде продала своей Седьмой бабушке. Потому она и расставила ловушку, а потом на месте схватила Ли Байи. А вот рецепт смешивания вашей туши, насколько я понимаю, вы, должно быть, украли уже у туши семьи Чэн. Трижды пропарить, трижды истолочь, взять клей из оленьих рогов, добавить жемчуг, уксусный камень, гранатовую кожуру, яичный белок, а затем ещё мускус, золотую фольгу, свиную жёлчь — и уже этим замешивать тушь. Разве я не права?
Она выпалила всё это залпом, без передышки, и братья Тянь на миг просто онемели.
— Ах да, кое-что я ещё забыла, — нарочно хлопнула себя по лбу Чжэньнян. — Ещё там есть сажа сухэ. Полагаю, вы добавили её лишь для того, чтобы люди не могли легко ткнуть в вас пальцем. В лаковую сажу семьи Ли вы подмешали совсем немного сажи сухэ, и так у вас получилась ваша главная «тушь сухэ». Но скажу вам прямо: именно эта добавка — самый большой изъян вашей туши. Аромат сухэ сам по себе очень густой и сильный. А раз аромат так силён, значит, его чистоту надо сохранять особенно тщательно, только тогда вещь будет по-настоящему хорошей. Потому-то в лучших тушах сухэ издревле старались использовать как можно меньше посторонних ароматов. Чем больше туда подмешано и чем пестрее состав, тем ниже сорт.
— Ты… ошиблась, — выдавил наконец Тянь Бэньчан.
Ему оставалось только упрямо отрицать очевидное, хотя внутри у него всё уже переворачивалось.
Ведь Чжэньнян не ошиблась ни в чём.
Он и представить не мог, что у этой девушки такой глаз и такое чутьё. В эту минуту Тянь Бэньчан готов был локти себе кусать от сожаления. Заодно он мысленно не раз помянул недобрым словом и собственную матушку: ведь эта девушка должна была стать его женой, а та взяла да своими руками всё испортила.
— Хорошо сказано. Очень хорошо сказано.
В этот момент Ло Вэньцянь, стоявший у дерева, выпрямился и начал хлопать в ладони.
— Брат Вэньцянь, а ты почему здесь? — мрачно окликнул его Тянь Бэньчан.
— Не называй меня братом. Я для тебя слишком высок, — с издёвкой ответил Ло Вэньцянь.
— Эй, Ло! Что, до сих пор не угомонился? На мою сестру можешь даже не рассчитывать — никогда в жизни, — презрительно бросил Тянь Жунчан.
Теперь Ло Вэньцянь и впрямь мало чем отличался от уличных бездельников и пропащих гуляк.
— Ха, твою сестру мне, видно, и вправду не по судьбе взять, — оскалился Ло Вэньцянь. — Но кое-какие счёты между нами всё же надо свести.
Он улыбался, а взгляд у него был ледяной.
Чжэньнян, наблюдая со стороны, вдруг почувствовала: дело неладно.
Глаза её невольно скользнули к правой руке Ло Вэньцяня, спрятанной в широком рукаве. В эту минуту рука чуть подалась наружу, и Чжэньнян заметила рукоять ножа.
У неё так и сжалось сердце.
Глаза широко раскрылись.
Что он задумал?
А потом она вспомнила ходившие по городу слухи: будто прежде Ло Вэньцянь успел тайно переправить своих домашних и часть имущества в другое место, но Тянь Жунчан донёс на него, после чего всё добро было конфисковано. И теперь никто даже не знает, где его семья — живы они или мертвы.
Так, значит… он пришёл мстить?
Чжэньнян про себя только и успела горестно вскрикнуть: хоть вы и хотите сводить счёты, только не у меня на глазах! Ещё не хватало, чтобы и её втянуло в эту историю.
И в тот миг, когда ей показалось, что рука Ло Вэньцяня вот-вот двинется, она, почти не думая, рванулась вперёд и толкнула его в сторону.
— Ты что творишь?! — Ло Вэньцянь, пошатнувшись от удара, едва устоял на ногах, а выпрямившись, зло уставился на Чжэньнян.
— Если вам надо сводить счёты или ещё что-то такое — отойдите в сторону. Не мешайте мне торговать. Это же людям вредить, — бросила Чжэньнян Ло Вэньцяню, особенно тяжело выделив последние два слова.
А вот у Тянь Бэньчана сейчас уже не было ни малейшего желания здесь оставаться.
Чжэньнян только что насквозь увидела весь рецепт их туши от сажевого сырья до состава замеса. К тому же вокруг стояло немало народу, а говорила она вовсе не тихо. Значит, кто надо, наверняка уже всё услышал. Не исключено, что совсем скоро и семья Чэн заявится к ним с расспросами. Надо было немедленно возвращаться домой и советоваться с отцом, что теперь делать.
В этот момент он как нельзя лучше понял смысл поговорки: сам поднял камень — сам же и уронил себе на ногу.
Ведь пришёл-то он всего лишь осторожно выведать, почему семья Ли вдруг отказалась от отбора на податную тушь. Кто же мог подумать, что стоит только младшему брату влезть со своим длинным языком, как Чжэньнян окончательно рассердится, и дело дойдёт до открытого разрыва.
Поэтому теперь Тянь Бэньчану уже было не до того, что именно собрался делать Ло Вэньцянь. Сложив руки в вежливом приветствии, он сказал:
— Брат Вэньцянь, у меня дома срочное дело, мне надо спешить назад. Если у тебя будут трудности, приходи в нашу тушечную лавку.
С этими словами он дёрнул Тянь Жунчана за рукав и поспешно увёл его прочь.
Ло Вэньцянь остался стоять на месте, с каменным лицом глядя им вслед.
А ведь только что — сделай он ещё два шага вперёд — и, пожалуй, сумел бы забрать жизнь у одного из братьев Тянь.
— Что? Испугалась, что я раню твоего милого, вот и кинулась его спасать? — только когда братья Тянь ушли подальше, он скривил губы в холодной усмешке и обратился к Чжэньнян.
— Господин Ло, господин мой дорогой, — с раздражением ответила Чжэньнян, — у вас хоть немного головы на плечах есть? Я ведь уже сказала: хотите сводить счёты — сводите где угодно, только не у меня под носом. Если бы вы сейчас и вправду напали на братьев Тянь, меня бы неизбежно втянули в это дело. И чем я тогда виновата? Разве это не обидно? А кроме того, много ли у вашей семьи Ло вообще осталось людей? Очень может быть, что вы у них теперь единственный росток. Если бы вы и впрямь убили одного из братьев Тянь, ещё ладно — жизнь за жизнь, не такой уж убыток. Но я боюсь другого: с вашим-то нежным телом, где и трёх лянов силы не наберётся, вы не то что мести не добьётесь, а ещё и сами себя загубите. Вот это уж будет и вовсе глупо.
— Как красиво говоришь. А на самом деле ты просто боялась, что тебя из-за меня заденет, разве нет? — с насмешкой сказал Ло Вэньцянь.
Чжэньнян подумала, что день сегодня у неё, видно, и вправду неудачный: и люди, и нечисть — все словно сговорились прийти и ужалить её парой слов.
Она сердито сверкнула на него глазами:
— Да, именно так. Я девушка из приличного дома, честная и незапятнанная. Если меня втянут в судебное дело, как мне потом жить?
И ведь это была не шутка.
Это вам не где-нибудь, а Хуэйчжоу времён Великой Мин, земля, где учение Чжу Си2 пустило едва ли не самые глубокие корни. Впоследствии именно здесь вырастут знаменитые ряды арок в честь женской добродетели3. Женщине тут и без того живётся нелегко.
— Из приличного дома? Честная и незапятнанная? — приподнял бровь Ло Вэньцянь. — А я вот, кажется, помню, что ты — несущая погибель мужьям, да ещё и от которой отказались при помолвке.
Чжэньнян чуть не задохнулась от возмущения.
Впрочем, ладно.
Было очевидно, что после своего падения господин Ло стал человеком колким и злым на язык. А она, раз уж считает себя девушкой с широкой душой и прямым сердцем, не станет с ним мелочно препираться.
Поэтому Чжэньнян просто начала собирать свой лоток, готовясь идти домой.
— Я скоро уезжаю из Хуэйчжоу, — вдруг снова заговорил Ло Вэньцянь.
Чжэньнян как раз присела на корточки, укладывая в ящичек тушь. Услышав его слова, она удивлённо взглянула на него.
К чему это он вообще ей говорит, что покидает Хуэйчжоу?
Но потом подумала о нынешнем положении семьи Ло. Пожалуй, у него и впрямь почти не осталось никого, с кем можно было бы попрощаться. А она всё же не совсем чужой человек, по крайней мере, знакомая.
— Вот как. И куда собираетесь? — спросила она как бы между прочим, не переставая заниматься делом.
— Не знаю, — ответил Ло Вэньцянь. — Но надо же куда-то идти, попытать счастья на стороне. Если когда-нибудь добьюсь успеха, непременно вернусь. А если нет, так и умру где-нибудь вдали.
Он поднял глаза к небу.
Долги всё равно надо взыскивать. Вопрос только в том, окажется ли Небо к нему милостиво.
Чжэньнян посмотрела на него, но ничего не сказала, просто не знала, что тут можно сказать.
Потом выпрямилась, достала из кошелька несколько кусочков серебра и протянула ему:
— Вот. В долг. Под три доли прибыли.
— Ну и ростовщица, — усмехнулся Ло Вэньцянь, глядя на серебро. Потом взял его, взвесил на ладони и поднял глаза на Чжэньнян. — И ты не боишься, что я не верну? Потом ведь и искать меня будет негде.
— Хочешь заработать — всегда приходится рисковать, — равнодушно ответила Чжэньнян.
— Что ж, верно, — кивнул Ло Вэньцянь и спрятал серебро за пазуху.
К тому времени Чжэньнян уже всё собрала. Как раз подошёл Сигэ, и она отдала ему маленькую скамеечку, чтобы он помог нести вещи.
Даже не попрощавшись с Ло Вэньцянем, она просто ушла вместе с братом.
В конце концов, какое ей до него дело.
- Сухэ (苏合 / sūhé) – ароматическое вещество, связанное с благовонными составами; в туши использовалось ради запаха и особого статуса изделия.
↩︎ - Учение Чжу Си (朱熹理学 / Zhū Xī lǐxué) – неоконфуцианская философия Чжу Си, подчёркивавшая строгую мораль, иерархию и особенно жёсткие нормы поведения для женщин.
↩︎ - Арки в честь женской добродетели (牌坊 / páifāng) – мемориальные арки, которыми в имперском Китае нередко отмечали «добродетельных» женщин, например вдов, сохранивших верность умершему мужу; в Хуэйчжоу такие арки особенно известны.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Благодарю за перевод! Очень затянула история. Всё герои прописаны не картонно, у каждого есть своя узнаваемая черта, характер, есть сота в общем рассказе. Какая же Автор умничка, вроде тушь и каллиграфия совсем не моё дело, а вот читаю новеллу, и с большим удовольствием.