Сянлань не могла унять дрожь во всём теле. Цянь Вэньцзэ, поигрывая складным веером, небрежно приподнял им её подбородок, оглядел девушку со всех сторон и проговорил:
— Тц-тц, жалкое зрелище, лицо-то как избито.
Сначала он надеялся, что ему встретится редкая красавица, которую он заберёт себе, чтобы для начала насладиться ею, но никак не ожидал увидеть девчонку с лицом, до того распухшим и покрытым синяками, что на неё больно было смотреть. Вдобавок её волосы были в полном беспорядке, так что он вмиг потерял всякий интерес. Цянь Вэньцзэ махнул рукой человеку, стоявшему неподалёку:
— Седьмой старик Сунь, иди сюда.
Седьмой старик Сунь был гуйну2 из Ихунъюань. Круглый толстяк с тонкими усиками и пронырливым видом, услышав зов Цянь Вэньцзэ, тут же подбежал вприпрыжку.
Цянь Вэньцзэ крутил роман с проституткой Цзинь Фэн из Ихунъюань и спустил на неё немало серебра. Седьмой старик Сунь знал, что у Цянь Вэньцзэ есть и связи, и хватка, поэтому при каждом удобном случае старался ему угодить. Когда вчера вечером он услышал, что Цянь Вэньцзэ собирается отвести его в дом Линь, чтобы купить служанку, седьмой старик Сунь искренне обрадовался. Прежде в Ихунъюань уже попадали невольницы из влиятельных семей1. Если их не продавали за тяжкие проступки, то выставляли на торги из-за того, что они соблазнили хозяина, а разгневанная хозяйка решила от них избавиться. По намекам Цянь Вэньцзэ он понял, что сегодня как раз такой случай, а раз девушка приглянулась господину из дома Линь, то внешность и фигура у неё наверняка отменные.
Однако при виде Сянлань седьмой старик Сунь лишь поморщился. По чертам лица было видно, что она миловидна, но всё лицо так заплыло, что живого места не осталось. Неизвестно ещё, сойдут ли эти отеки, а если нет, то после покупки её можно будет пристроить разве что в чайную низшего разряда. Он причмокнул губами и сказал:
— За такую… дам от силы тридцать лянов серебра, и то лишь из уважения к Цянь-да-е.
Цянь Вэньцзэ хмыкнул:
— Седьмой старик Сунь, ну и ушлый же ты, никакой совести. Хочешь за тридцать лянов купить взрослую девицу? Да иные малолетние девчонки стоят дороже. У этой девчонки всего лишь лицо подпорчено, а сама-то она красавица. Вот увидишь, когда отеки спадут, твоя Сяо Цуйсянь из борделя и в подметки ей не будет годиться.
Седьмой старик Сунь подумал про себя, что этот е складно звонит — неужто он видел, как эта служанка выглядела раньше? Но в глубине души он был согласен с доводами Цянь Вэньцзэ. Он ещё раз внимательно оглядел стан и руки Сянлань и, стиснув зубы, произнес:
— Максимум сорок лянов. Мне же ещё придётся лечить её лицо, а всё это стоит денег, не так ли?
Цянь Вэньцзэ снова остался недоволен. Они долго торговались, и в конце концов сошлись на сорока шести лянах серебра. Пожилая служанка вынесла купчую Сянлань, и седьмой старик Сунь уже собрался доставать деньги.
Сянлань прикрыла глаза. Её впервые в жизни оценивали и торговали как скотину или товар. В глазах потемнело, слёз в иссохших глазах уже не осталось. Она до боли сжала челюсти, думая про себя: «Если мне и вправду суждено попасть в вертеп, нельзя искать смерти, я должна во что бы то ни стало выгрызть путь к жизни!»
В этот момент послышался голос:
— Седьмой старик Сунь, я вышел прогуляться спозаранку и вдруг вижу, как ты тут товар оцениваешь.
Сянлань посмотрела на голос и увидела низкорослого худого мужчину средних лет с торгашеским выражением лица и бегающими маленькими глазками. Этого человека звали Гао Эрбао, он был того же поля ягода, что и седьмой старик Сунь — гуйну из павильона Ицуйгэ. Все трое были хорошо знакомы. Поздоровавшись, Гао Эрбао обошёл вокруг Сянлань и спросил:
— Сколько просишь за девчонку? Я дам шестьдесят лянов.
У Цянь Вэньцзэ загорелись глаза, и он тут же убрал купчую, которую собирался передать седьмому старику Суню.
Седьмой старик Сунь вскипел:
— Мы уже о цене договорились, ты-то чего влез?
Цянь Вэньцзэ рассмеялся:
— Старик Сунь, не кипятись. Достанется тому, кто больше даст. Если предложишь больше шестидесяти, позволишь себе её забрать.
Седьмой старик Сунь посмотрел на избитое лицо Сянлань, затем на свой кошелёк, хотел было накинуть ещё пять лянов, но в итоге покачал головой. Отдавать шестьдесят лянов за девку, которая, может, останется уродиной на всю жизнь, было бы верхом неблагоразумия. За такую цену в бедной семье можно купить нетронутую девчушку лет пятнадцати-шестнадцати, которую после недолгой выучки можно выставить к гостям и начать зашибать деньги.
Увидев, что седьмой старик Сунь замолчал, Цянь Вэньцзэ усмехнулся и протянул купчую Гао Эрбао со словами:
— У хозяина Гао щедрая рука, девчонка твоя.
Гао Эрбао не стал тратить лишних слов, вытащил вексель на шестьдесят лянов, отдал его Цянь Вэньцзэ и, схватив Сянлань, потащил за собой.
Цянь Вэньцзэ ликовал. Чжао Юэчань давно сказала, что сколько бы ни выручили за девчонку, серебро достанется ему. Он хлопнул веером по плечу седьмого старика Суня:
— Пойдём. Вчера ночью е не выспался, загляну к тебе, пусть Цзинь Фэн согреет воды для купания и постель приготовит, надо бы ещё вздремнуть.
Седьмой старик Сунь поспешно натянул на лицо улыбку, а про себя подумал: «С самого утра заставил меня ноги сбивать, уж сегодня-то я из твоего кармана эти пятьдесят лянов вытрясу!» Вслух же он услужливо проговорил:
— Что ж, пойдёмте. Вы уже несколько дней не навещали Цзинь Фэн, наша гунян Цзинь Фэн все глаза выплакала, даже новый мешочек для благовоний для вас сшила…
Голоса их удалялись, пока не затихли совсем.
Гао Эрбао, крепко держа Сянлань, стоял за углом переулка. Дождавшись, пока Цянь Вэньцзэ и седьмой старик Сунь уйдут подальше, он повёл её в другую сторону. Сянлань чувствовала, как кружится голова, ноги её заплетались. Миновав короткий проулок, они увидели стоящую там повозку.
Гао Эрбао, потирая руки, подошёл ближе и подобострастно поклонился:
— Е, всё сделано, как вы наказывали. Вот, взгляните… это…
Занавеска повозки резко откинулась. Сянлань присмотрелась и увидела, что внутри внезапно показалось лицо Сун Кэ.
Сянлань задрожала всем телом, из её глаз вдруг брызнули слёзы. На сердце стало чуть легче, но в то же время что-то больно сжалось внутри. После череды потрясений, сменявшихся отчаянием и надеждой, в глазах её помутилось, ноги подкосились, и она лишилась чувств.
- влиятельные семьи (大宅门, dàzháimén) — богатые и знатные кланы с обширными владениями. ↩︎
- гуйну (龟奴, guīnú) — слуга-мужчина в публичном доме, выполняющий вспомогательные функции и обязанности охранника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
