Когда Сянлань вернулась, Цзюньси и Юэ Си уже спали. Она тихими, осторожными движениями поправила фитиль свечи и принялась за шитьё. Поработав немного, она легла в постель, но долго ворочалась и уснула только к полуночи. На следующее утро она вместе с другими служанками принесла горячую воду для умывания. Сун Кэ уже успел одеться; Юэ Си пошла заправлять постель, а Цзюньси — открывать окна. Сун Кэ умылся, почистил зубы зелёной солью, отхлебнул тёплого чая и, взглянув на лицо Сянлань, спросил: — У тебя под глазами тени, ты что, не выспалась этой ночью?
Сянлань улыбнулась и ответила: — Просто через оконные сетки налетели насекомые, они немного досаждали, только и всего.
Сун Кэ поспешно сказал: — Я помню, что дома были благовония от насекомых, завтра вечером зажгите одну и положите в курильницу.
Сянлань с улыбкой согласилась. Вскоре Цзюньси принесла завтрак, и Сун Кэ, как и прежде, велел Сянлань поесть вместе с ним. Сянлань съела пару ложек каши, посмотрела на лицо Сун Кэ и осторожно начала: — Есть одно дело, которое я долго обдумывала и всё хотела упомянуть, но боялась, что это будет неуместно.
Услышав это, Сун Кэ отложил палочки и сказал: — Говори, не стесняйся.
Сянлань произнесла: — Некоторое время назад меня жестоко избила и продала Чжао Ши, сейчас я вспоминаю об этом как о кошмарном сне. Видно, судьба моя такая: служанки, конечно, не имеют свободы и не могут распоряжаться собой, во всём приходится смотреть на милость хозяина. Если не быть слугой…
Прежде чем Сянлань закончила, Сун Кэ нахмурился и сказал: — Можешь не беспокоиться, в будущем такого точно не случится. Пока ты со мной, никто не посмеет тебя обидеть.
У Сянлань сердце упало — по его тону она поняла, что Сун Кэ не намерен исключать её из списков слуг. Но, будучи смышлёной, она покачала головой и сказала: — О себе я не беспокоюсь, но боюсь, что мои отец и мать могут пострадать из-за меня. Если их втянут в беду, я и ценой своей жизни не искуплю вины1. Поэтому в эти дни я долго размышляла и сегодня осмелилась просить тебя: у моей семьи есть кое-какие сбережения, я хотела бы выкупить своих родителей.
Не дослушав Сянлань до середины, Сун Кэ уже понял, к чему она клонит. Сначала у него замерло сердце — он боялся, что Сянлань попросит выкупить саму себя, на что он ни за что не согласился бы. Для него Сянлань была словно струйка лёгкого дыма: то рядом, то далеко; он хотел поймать её, но она ускользала сквозь пальцы. Если отпустить её совсем, он боялся, что не сможет удержать даже частицы её образа. Теперь же, услышав, что она хочет выкупить родителей, он успокоился. Он и сам подумывал освободить родителей Сянлань и немного помочь им, чтобы в будущем, когда Сянлань будет с ним, её семья имела статус свободных людей — это было бы достойно.
Подумав, он сказал: — Ты выкупишь родителей, но чем же они будут заниматься в будущем?
Глаза Сянлань радостно блеснули, она поняла, что дело сдвинулось, и поспешно ответила: — Мой отец в будущем сможет найти место управляющего в лавке древностей или в ломбарде, а мама умеет немного шить — на пропитание всегда заработают.
Видя её сияющие глаза, взволнованный вид и некоторую робость, Сун Кэ лишь почувствовал, как она очаровательна. Он невольно улыбнулся, положил ей в тарелку палочками немного ярко-зелёной закуски и мягко произнёс: — Выкупить твоих родителей — дело нетрудное. Стоит ли нам использовать слово «просить»?
Сянлань от удивления широко открыла глаза и спросила: — И сколько же нужно серебра?
Сун Кэ рассмеялся: — В своё время твоих родителей Сю Хун выпросил у старшей Линь-тайтай. Это не стоило больших денег, и он отдал их мне как одолжение. Я просто освобожу их, и всё.
Сянлань была вне себя от счастья, ей показалось, что в одно мгновение на душе стало светло. От радости она не могла вымолвить ни слова, и лишь слушала, как Сун Кэ продолжал: — Раз твой отец смыслит в антиквариате, то после освобождения пусть лучше идёт в наш ломбард. Как раз тамошний управляющий тяжело болен и уходит на покой, место пустует. Пятьдесят лянов серебра жалованья в год, да ещё награды на праздники — хорошее место.
Сянлань замерла. Она хотела освободить родителей, чтобы они больше не зависели от семьи Сун, но теперь Сун Кэ предложил такое щедрое вознаграждение, что она засомневалась. Затем она подумала: «Мой отец зарабатывает на жизнь своим умением, зачем мне быть такой ограниченной и из излишней гордости упрямиться? К тому же сбережений у нас немного, на них приличного дела не откроешь. Лучше пока поработать в ломбарде семьи Сун, а там видно будет». Она поднялась, собираясь поклониться, и проговорила: — За великую милость господина я и травинкой в зубах, и кольцом в клюве2 не смогу отплатить сполна.
Сун Кэ подхватил её под руку. Увидев улыбку на лице Сянлань, он и сам обрадовался: — Между нами не нужно этих пустых формальностей. Сегодня же велю управляющему сходить в управу и сменить записи в документах об освобождении.
Сянлань часто-часто закивала, словно цыплёнок, клюющий зерно, и с благодарностью посмотрела на него своими необыкновенно красивыми глазами.
Сун Кэ снова рассмеялся, чувствуя, как на сердце стало сладко, словно туда налили мёда. Он положил в тарелку Сянлань побольше сладостей и закусок, с улыбкой говоря: — Скорее ешь.
Сянлань поспешно начала подкладывать еду Сун Кэ и наливать ему суп. После трапезы она усердно подготовила все письменные принадлежности, которые нужно было взять в академию. Сун Кэ дал ей ещё пару наставлений и с улыбкой ушёл.
Сянлань стояла у порога, приподняв занавеску и глядя вслед уходящему Сун Кэ. Она глубоко выдохнула, и уголки её губ невольно поползли вверх. Хотя сама она всё ещё числилась в списках слуг, то, что её родителям удалось получить свободу, уже было огромной радостью.
В полдень управляющий Сун Кэ и вправду принёс документы об освобождении. Сянлань на радостях перечитывала их снова и снова, затем бережно убрала и сказала Юэ Си: — Я ненадолго схожу домой и скоро вернусь, чтобы успеть приготовить ужин для господина. — Собрав несколько вещей, она вышла из поместья Сун через боковую калитку заднего двора и направилась прямо на улицу, где жили её отец и мать.
Вернувшись домой, она увидела, что Чэнь Ваньцюань с женой оба были дома. Они, конечно же, обрадовались встрече, и не обошлось без расспросов о здоровье. Супруги Чэнь были людьми честными и простыми, без всяких хитростей и большого жизненного опыта. Видя дочь, которую семья Линь продала и избила до плачевного состояния, они не могли не тревожиться и только вздыхали, будучи не в силах что-либо изменить. К счастью, они вместе перешли в дом Сун, и хотя там было не так представительно, как в семье Линь, условия жизни и пропитание были недурны, что принесло им некоторое успокоение.
- даже если тело будет разбито в прах, трудно оправдать свою вину (粉身碎骨也难辞其咎, fěn shēn suì gǔ yě nán cí qí jiù) — метафора, означающая готовность пойти на смерть, которая всё равно не искупит содеянного. ↩︎
- связывать траву и держать в клюве кольцо (结草衔环, jié cǎo xián huán) — обет отплатить за доброту и милосердие даже после смерти, храня верность благодетелю. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
