По совести говоря, Линь Цзиньлоу в какой-то мере восхищался Сун Кэ. Тот был отпрыском чиновничьего рода из обедневшей семьи, в одиночку тянул на себе старую мать и сестру, и при этом, несмотря на молодость, в делах и речах был безупречен, а в поступках проявлял рассудительность и хватку. Ему даже удалось сдать экзамены на степень цзиньши обоих списков, а тех, кто получал этот титул в столь юном возрасте, в нынешней династии можно было пересчитать по пальцам одной руки. Линь Цзиньлоу, разумеется, признавал в нем божественный талант, но еще больше верил в то, что Небесный путь вознаграждает усердие1. Весь внешний блеск и достоинство покупаются ценой стократных усилий, скрытых от чужих глаз. Взять хотя бы его самого: все твердили, что он стал генералом четвертого ранга в столь молодые годы и командует огромным войском лишь благодаря тени своих предков. Сам он считал эти разговоры чушью. Пусть он и был любимцем небес, рожденным с золотой ложкой во рту, но все его военные заслуги были добыты в пылу настоящих сражений с клинком в руках. В то время как он вставал при крике петуха для упражнений, многие отпрыски знатных родов еще ходили с распущенными соплями и просились на руки к кормилицам, не говоря уже о том, чтобы упражняться и в зимнюю стужу, и в летний зной. В его поколении рода Линь тоже были талантливые люди, но кто из них мог так сурово истязать себя и был готов ставить голову под острие меча, рискуя жизнью?
Происхождение и будущее Сун Кэ, разумеется, не шли ни в какое сравнение с его собственными. Ну и что с того, что он стал цзиньши? Если не представится великий случай, цзиньши обоих списков, всю жизнь перебивающиеся на должностях пятого ранга, встречаются сплошь и рядом. Даже если он женится на дочери Сянь-гогуна, это не гарантирует ему блестящей карьеры. Однако Линь Цзиньлоу видел, как неистово трудился Сун Кэ, и по этому рвению в учебе он почуял в юноше бурлящие амбиции. Несколько раз столкнувшись с ним в делах, Линь Цзиньлоу понял, что Сун Кэ — человек непростой.
Линь Цзиньлоу постучал пальцами по столу. Поначалу, услышав, что Сун Кэ стал цзиньши, у него промелькнула мысль отпустить девчонку Сянлань: семья Линь была благодетелем Сун Кэ, и не стоило враждовать из-за женщины. Но, поразмыслив, он отверг эту идею. Он был человеком, способным повелевать ветром и дождем, с чего бы ему уступать какому-то желторотому юнцу, едва покинувшему свою тростниковую хижину2? Не говоря уже о том, что сейчас крылья Сун Кэ еще не окрепли; даже если в будущем он станет самостоятельной фигурой, он никогда не сможет противостоять ему.
Пока Линь Цзиньлоу пребывал в раздумьях, слуга Сяо Яо-эр по имени Гуй Юань, исполнявший поручения на галерее, произнес у двери:
— Господин слышал, что да-е уже проснулся, и просит да-е зайти на передний двор, выпить пару чарок вина и немного развлечься.
Линь Цзиньлоу отозвался. Он отправил в рот пару кусков сладостей из блюдца, переоделся в платье для приема гостей и вышел на передний двор. Там, прямо в саду, было накрыто несколько столов, за которыми плотно сидели десятки людей. Перед ними была возведена театральная сцена, где актеры нараспев исполняли оперу. Линь Чанчжэн и Линь Чанминь сидели за столами, радушно беседуя с гостями. Стоило Линь Цзиньлоу появиться, как собрание оживилось, и гости один за другим стали поднимать чарки, приветствуя его. С улыбкой на губах Линь Цзиньлоу отвечал каждому, держа чарку с изяществом, подобающим благородному гунцзы.
Кто-то внизу негромко рассуждал:
— Видишь? Это старший сын семьи Линь. Линь Чанчжэн смог получить пост губернатора Шаньси только благодаря тому, что этот юноша в столице обхаживал всех подряд: высокопоставленных чиновников, титулованную знать, влиятельных министров — никого не обделил вниманием. В таком молодом возрасте его чиновничий ранг уже выше, чем у нас с тобой.
Другой ответил:
— Люди делятся на сословия. С такими родителями трудно не процветать.
Среди присутствующих был один человек, чьи глаза были прикованы к Линь Цзиньлоу с того самого момента, как тот вышел из покоев. Этим человеком был Ся Юнь. Оказалось, что Хань Яоцзу потратил немало серебра, чтобы через нужных людей наладить связи с семьей Линь, и на каждый праздник посылал им богатые подношения. Только поэтому, когда семья Линь устроила пир для всех знакомых чиновников Цзиньлина, ему прислали приглашение. Хань Яоцзу хотел взять с собой старшего сына, но тот простудился. Зная, что его сын обычно теряет голову от вина и начинает буянить, а Ся Юнь по натуре честен, послушен и всегда исполняет дела к его удовольствию, он велел Ся Юню сопровождать Хань Гуанъе, надеясь тем самым помочь Ся Юню продвинуться.
Ся Юнь, разумеется, был преисполнен благодарности. Он специально надел совершенно новый шелковый халат и был полон честолюбивых планов. Он всем сердцем желал продемонстрировать свои таланты высокопоставленным чиновникам на пиру, чтобы сделать следующий шаг в карьере. Кто знает, быть может, ему представится великий случай, и за эту жизнь он успеет получить титул вана или стать первым министром. Всю дорогу он почтительно беседовал с Хань Гуанъе, а в душе посмеивался над его необразованностью и пустоголовостью. Но едва они прибыли в поместье Линь, Ся Юнь был слегка ошеломлен многолюдным и шумным приемом. Войдя внутрь, он увидел великолепные строения, резные балки, узорчатые окна, диковинные камни и редких птиц — глаза просто разбегались. Только сев за стол, он осознал, что среди этих десятков столов его с Хань Гуанъе место — самое дальнее, а седьмой ранг Хань Яоцзу здесь считается низшим из низших.
Ся Юнь сидел, выпрямив спину, и не смел проронить ни слова. Однако он заметил, что Хань Гуанъе, который и иероглифов-то толком не знал, чувствует себя как рыба в воде: то и дело называет сидящих за столом «дядюшками», часто поднимает чарки и весело болтает. На самого же Ся Юня, зная, что он честный обладатель степени цзюйжэнь, окружающие лишь слегка приподнимали чарки в знак вежливости, не проявляя никакого радушия. У Ся Юня на душе стало горько. А когда появился Линь Цзиньлоу, все и вовсе окружили его, словно мириады звезд, окружающих луну. Казалось, этот человек от рождения наделен таким благородством и властью. Ся Юнь смотрел на него издалека с завистью и восхищением, чувствуя необъяснимую тоску. Лишь сейчас он понял, насколько наивны были его недавние мечты о великих свершениях. Увидев этот мир, он осознал, каков на самом деле размах семей, где звонят в колокола и едят из треножников. Половина его былого пыла угасла, и он больше не смел и мечтать о великом случае, лишь заставил себя поддерживать светскую беседу с сидящим рядом туйгуанем седьмого ранга. Но об этом пока умолчим.
- Небесный путь вознаграждает усердие (天道酬勤, tiāndào chóu qín) — китайская идиома, означающая, что небеса всегда покровительствуют тем, кто усердно трудится. ↩︎
- Едва покинувший свою тростниковую хижину (初出茅庐, chū chū máo lú) — образное выражение для обозначения молодого и неопытного человека, только начинающего карьеру. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
