Сянлань жаждала испить её крови и проглотить её плоть. Она подумала: «Цао Лихуань омерзительна и ненавистна, я обязательно заставлю её оплатить долг крови кровью». Обернувшись, она увидела, как Хань Яоцзу, расплываясь в подобострастной улыбке, провожает гостя. Сянлань произнесла:
— Хань Чжисянь, Цао Лихуань раньше была связана узами родства с семьёй Линь и какое-то время жила в их поместье. Ты знаешь, почему Лини выставили её вон?
Сянлань сделала паузу и, чеканя каждое слово, продолжила:
— Потому что сердце Цао Лихуань прогнило насквозь. Она замыслила погубить родную сестру генерала Линя, подсыпав в её вино нечистое зелье. Я обнаружила это и рассказала хозяйке. Семья Линь пришла в ярость и выгнала её. Из-за этого она затаила на меня обиду. Хань Чжисянь, ты отомстил за неё, и она, должно быть, до смерти этому рада.
Сказав это, она развернулась и ушла.
Хань Яоцзу изменился в лице и втайне проклинал: «Эта дрянь Цао Лихуань по-настоящему меня подставила!» Однако выражение его лица мгновенно сменилось, он пробежал несколько шагов, догоняя Сянлань, и заискивающе улыбнулся:
— Благодарю вас, гунян. Я и представить не мог, что эта ядовитая женщина столь коварна и использовала меня. Ваш покорный слуга был невежественен: я не только виноват перед всей вашей семьёй, но и в огромном долгу перед вами. Я непременно отплачу вам за эту милость. Эту злодейку Цао-ши я обязательно накажу и дам вам достойный ответ!
Сянлань даже не взглянула на него. С суровым лицом она продолжала идти вперёд. Хань Яоцзу подобострастно провожал её до самых ворот. Увидев, как повозка скрылась вдали, его лицо вмиг переменилось: сияющее добродушие превратилось в ледяной мрак. Он широкими шагами вернулся в дом, но, не обнаружив никого в комнате, в бешенстве подоткнул полы своего чиновничьего одеяния и побежал искать её. Он увидел Цао Лихуань у задних ворот — она как раз садилась в паланкин, собираясь ускользнуть. Гнев вскипел в сердце Хань Яоцзу, а в душе пробудилась лютая злоба. В несколько шагов он настиг её, схватил за ворот платья и отвесил две пощёчины, выкрикивая:
— Дрянь! Ты меня погубила!
Цао Лихуань пронзительно вскрикнула, закрывая голову и лицо руками. Хань Яоцзу продолжал бить и ругать её:
— Дрянь, я всегда относился к тебе благосклонно, за что же ты так подставила меня?!
Цао Лихуань уворачивалась и умоляла:
— О небо, о земля, господин действительно несправедливо меня убивает! Я тоже ничего не знала! Кто же мог подумать, что эта бесстыдница Чэнь Сянлань свяжется с Линь Цзиньлоу? Она ведь была всего лишь простой служанкой… Господин, я правда всем сердцем пеклась о вашем благе, господин, вспомните, что было раньше…
Хань Яоцзу разразился бранью:
— Если бы она была просто наложницей Линь Цзиньлоу, это ещё полбеды! Но ты посмела покуситься на супругу и молодую госпожу семьи Линь. Неудивительно, что Линь Цзиньлоу сказал, будто я съел сердце медведя и желчный пузырь леопарда1! Это ты, злодейка, подстрекала меня и заманила в ловушку. Как я могу простить тебе это чёрное дело? Если из-за этого я лишусь чина, то и твоя смерть не утолит моей ненависти! — Он бил Цао Лихуань до тех пор, пока из её носа не хлынула кровь, а под глазами не расплылись синяки.
Цао Лихуань сама была женщиной дерзкой и свирепой, она никогда не терпела подобных обид. Несмотря на страх перед властью Хань Яоцзу, она не сдержалась и дала отпор, несколько раз расцарапав ему лицо.
Разгорелся нешуточный скандал. Хань Гуанъе, получив известие, прибежал из задних жилых покоев. Увидев, что Хань Яоцзу избивает Цао Лихуань, а вдали маячат любопытные стражники и слуги, он прикрикнул:
— На что уставились? А ну прочь отсюда! — Он приказал личному слуге разогнать людей, а сам подошёл к Хань Яоцзу и скрестил руки на груди: — Де, перестаньте драться. Если люди увидят такое средь бела дня, какие пойдут слухи? Разве это пойдёт на пользу вашей репутации?
Только услышав это, Хань Яоцзу остановился. Тяжело дыша, он схватил Хань Гуанъе за руку:
— Сын мой, эта женщина погубила меня! — Сказав это, он разрыдался.
Хань Гуанъе успокоил его парой слов, пнул Цао Лихуань и бросил:
— Дрянь! Я с тобой позже разберусь! — Цао Лихуань осталась лежать на земле, обливаясь слезами, а Хань Гуанъе подхватил Хань Яоцзу под руку и увёл в комнату для разговора.
Между тем супруга Хань Яоцзу, Цзян-ши, тоже прознала обо всём в задних покоях. Переодевшись, она поспешила вперёд и увидела на лице Хань Яоцзу несколько царапин от женских ногтей. На вопросы о том, откуда они взялись, Хань Яоцзу лишь что-то невнятно бормотал, пытаясь уклониться от ответа. В её сердце закрались подозрения. Наказав слуг Хань Яоцзу, она узнала, что у него была связь с женой подчинённого. Цзян-ши пришла в неописуемую ярость. Она была женщиной суровой, высокой и крепкой — в десять раз свирепее Цао Лихуань. Схватив Хань Яоцзу за бороду, она закричала:
— Ах ты, бесстыжий старик! То-то я смотрю, в последнее время у тебя прибавилось болячек: каждый день жалуешься на боли в пояснице, на насморк, то глохнешь, то слепнешь! Оказывается, это всё та соблазнительница тебя так измотала! Я каждый день тружусь в поте лица, рожаю тебе детей, веду хозяйство и забочусь о твоих родителях, а ты в это время обнимаешься с дрянной девкой! Какая же я несчастная! — Она порыдала, разметав волосы, а затем повалилась на пол и принялась кататься по нему.
Хань Яоцзу разозлился:
— Да когда ты уже закончишь? А ну-ка приведи себя в порядок и не порти мне кровь!
Цзян-ши, обливаясь слезами, вопила:
— Ах вот как! Ты смеешь так со мной разговаривать? Уж не запал ли ты на ту соблазнительницу настолько, что решил развестись со мной и жениться на ней?
Хань Гуанъе поспешил вмешаться и после долгих уговоров сумел успокоить Цзян-ши.
Вернувшись в свои покои, Цзян-ши распалялась всё больше. Она переоделась в удобное платье из простой ткани, сняла все шпильки и украшения из волос и, взяв с собой людей, направилась к дому Цао Лихуань. Ворвавшись внутрь, она увидела, что та как раз притирает раны перед зеркалом. Цзян-ши вцепилась в волосы Цао Лихуань и швырнула её на пол, сквозь зубы выкрикивая проклятия:
— Грязная распутница! Я выбью из тебя всю дурь!
Застигнутая врасплох, Цао Лихуань с грохотом повалилась на пол. Она начала выкрикивать ругательства в ответ, и женщины сцепились в яростной драке. Слуги, которых привела с собой Цзян-ши, перекрыли вход и никого не впускали. Домашние Жэнь метались в отчаянии и поспешили отправить весть Жэнь Юю. Хотя Цао Лихуань была не из слабых, она не могла тягаться с мощью Цзян-ши. Та навалилась на Цао Лихуань сверху и принялась рвать на ней одежду, осыпая ударами. Цзян-ши несколько раз с силой пнула её в низ живота. Цао Лихуань закричала от боли и скорчилась в клубок. Когда же присутствующие присмотрелись, полы её платья уже окрасились кровью.
- съел сердце медведя и желчный пузырь леопарда (熊心豹胆, xióngxīn bàodǎn) — образное выражение, описывающее крайнюю дерзость или безрассудную храбрость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
