Не прошло и много времени, как Хань-мама и впрямь нашла в подушке еще один талисман. Она разрезала ножницами матерчатый сверток и, заглянув внутрь, на миг остолбенела. Вслед за тем на ее лице отразилось презрение, и она протянула находку Цинь-ши. Цинь-ши взяла его в руки. На талисмане, помимо беспорядочных знаков, были начертаны фигуры мужчины и женщины. Оба нагие, они сплелись в объятиях, предаваясь соитию. Рисунок был грубым, однако на тельцах этих маленьких фигурок были выведены имена: Линь Цзиньлоу и Луань-эр.
Хань-мама тихо промолвила:
— Тайтай, я уже видела подобное раньше. Должно быть, это какой-то приворот «гармонии между мужчиной и женщиной»1. Хоть это и не проклятие, несущее вред, но все же путь это нечестный.
Увидев подобное непотребство, Цинь-ши тут же гневно вскинула ивовые брови, а ее лицо побелело от ярости. От того, что столь сокровенная вещь была обнаружена, Луань-эр от стыда и смятения залилась краской. Она изо всех сил вжала голову в плечи, пытаясь забиться в угол у стены, а сердце в ее груди забилось еще отчаяннее.
Цинь-ши холодно усмехнулась и приказала:
— Обыщите еще раз.
Она медленно прошествовала к столу из красного дерева, и сердце Луань-эр сжалось от страха. Цинь-ши коснулась разложенных на столе румян, белил, шпилек и прочего, как вдруг указала пальцем на запертую шкатулку для письменных принадлежностей с зеркалом:
— Открой это.
Луань-эр стояла в углу, окончательно оцепенела от ужаса.
Цинь-ши, нахмурив брови, поторопила ее:
— Открой! Живо!
На лбу Луань-эр выступил холодный пот. Дрожащими руками она потянулась к ключу на поясе и лишь после нескольких попыток сумела его снять. Хань-мама взяла ключ и отперла замок. Открыв шкатулку, она увидела, что за зеркалом на первом уровне пусто, а в ящичках пониже лежало несколько пар серег и три-четыре кольца. В самом нижнем отделении лежал сверток, обернутый зеленой тканью.
Цинь-ши развернула его и увидела внутри еще один талисман, на котором был изображен злой дух с синим лицом и торчащими клыками. Хань-мама заглянула через плечо, тут же вздрогнула и невольно воскликнула:
— О небо! Какая беда!
Лицо Цинь-ши побелело от гнева, и она сурово спросила:
— Дрянная девка! Кто дал тебе это? Кого ты собралась проклясть, пряча такие вещи?
Увидев, что талисман обнаружен, Луань-эр словно провалилась в ледяную прорубь. Руки и ноги ее похолодели. Страх, стыд, раскаяние и ужас — тысячи чувств разом захлестнули ее. Ноги ее подкосились, она рухнула на пол, закатила глаза и лишилась чувств.
Разгневанная Цинь-ши не стала ждать, пока Луань-эр придет в себя, чтобы выяснить, откуда взялась эта нечисть. Она велела поцзы стеречь ее, а сама направилась в главные покои.
Распахнув дверь и войдя в комнату, где уже дежурили две поцзы, Цинь-ши увидела Сянлань. Та только что умылась и причесалась: ее волосы были собраны в свободный узел парой тонких золотых шпилек. На ней был халат с круглым воротом, расшитый листьями бамбука и цветами сливы, и широкие штаны из белого шелка. На лице не было ни капли пудры или румян, но на фоне черных волос и белой шеи ее нежное, подобно лотосу, лицо казалось еще прекраснее, а весь облик — возвышенным. Сянлань расцвела, и теперь в ней было еще больше очарования и красоты, чем прежде. Даже Цинь-ши не смогла сдержать невольного вздоха восхищения: «Какая красавица». Но тут же она снова вздохнула, словно осознав, почему ее сын так настойчиво желал, чтобы эта Чэнь Сянлань прислуживала ему. Перед подобной красотой даже она сама не могла устоять, и прежняя неприязнь немного утихла. Однако она вспомнила, что с древних времен «красота губит человека»2, и если для женщины быть красивой — благо, то излишняя красота порождает обратный эффект. К тому же эта служанка была весьма смышленой и ловкой. Если она очарует Линь Цзиньлоу так, что тот потеряет рассудок, да еще начнет подстрекать его к дурным поступкам, — это добром не кончится. При этой мысли ее лицо снова посуровело, и она присела на круглую табуретку у стола.
- приворот «гармонии» (和合, héhé) — даосский талисман, предназначенный для обретения любви или примирения супругов. ↩︎
- красота губит человека (因色误人, yīn sè wù rén) — чэнъюй, означающий, что излишнее увлечение женской красотой ведет к краху или потере рассудка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
