Линь Цзиньлоу посадил Сянлань к себе на колени. Видя, что она сидит, понурив голову и не сводя глаз с одной точки, выглядя при этом оцепенелой и жалкой, он испугался, что она сильно напугана. Потрогав её ладони, он обнаружил, что они ледяные. Он поцеловал Сянлань в висок и сказал:
— Утром ты почти ничего не ела, сейчас совсем ослабла. Велеть служанкам принести чашу супа?
Сянлань покорно кивнула.
Линь Цзиньлоу позвал Чунь Лин и велел принести чашу супа. Чунь Лин вышла, а в душе у неё закрались сомнения: остатки утреннего супа из девяти нитей1 давно раздали людям, вряд ли на маленькой кухне сейчас найдётся что-то готовое. Подойдя к дверям кухни, она увидела жену Хуан У, стоявшую снаружи и разговаривавшую с какой-то женщиной. Увидев Чунь Лин, хозяйка Хуан Уцзя тут же расплылась в улыбке и поприветствовала её:
— Чунь Лин-гунян, что же вы в такой час пожаловали? Сейчас только три четверти часа сы2, обед ещё только готовится. Или вашей гунян чего-нибудь захотелось?
На кухне Чжичуньгуань готовили отдельно. Раньше главной там была хозяйка Ю Цзя, но она уехала на похороны свёкра, и её место заняла помощница — хозяйка Хуан Уцзя. В эти дни Цзы Дай была в фаворе, и на кухне не упускали случая ей угодить. К тому же хозяйка Хуан Уцзя дружила с Хань-мама и, получая от неё подарки, втайне тратила казенные деньги на особые блюда для Цзы Дай. К Сянлань она хоть и не проявляла явного пренебрежения, но прежнего усердия не выказывала: любую еду приходилось выпрашивать по нескольку раз. Недавно Сянлань захотелось отведать простой лапши «драконьи усы», обычное, казалось бы, блюдо, но когда Сяо Цзюань пошла за ним, хозяйка Хуан Уцзя была так занята готовкой для Цзы Дай, что даже не взглянула на неё, лишь бросив: «Сянлань-гунян, видать, особа знатная — простые блюда не заказывает, подавай ей самое сложное. В такой суматохе кто успеет тесто замесить да нити вытянуть? На это не меньше получаса надо! Да и чтобы такая лапша вкус имела, бульон на свиных костях нужен, а те полтуши, что на днях привезли, уже съели. Пусть ваша гунян в другой раз лапшу ест». Сяо Цзюань тогда от злости чуть не лопнула и, вернувшись, ворчала: «Если бы не наказы гунян быть осторожной в словах и поступках, я бы сегодня на той кухне такой скандал устроила! Когда хозяйка Ю Цзя здесь была, для нас всё самое лучшее приберегали, встречали и провожали с почестями, разве пришлось бы нам терпеть такое отношение? Говорит, лапшу сделать не успеет, а для Цзы Дай обжарить клейковину время нашлось!»
Чунь Лин тогда ответила: «Сейчас Цзы Дай прибрала к рукам управление кухней, все счетные книги у неё. К тому же она пристроила дочку хозяйки Хуан Уцзя, Сяо Ло, к себе в услужение. Было бы чудом, если бы та не лезла из кожи вон, чтобы ей угодить». Она немного утешила Сяо Цзюань, но в душе тоже затаила обиду. И вот теперь, увидев подобострастный вид хозяйки Хуан Уцзя, она мгновенно поняла, что всё дело в возвращении Линь Цзиньлоу. Слегка откашлявшись, она произнесла:
— Да-е велел мне принести для гунян чашу укрепляющего супа.
— Супа? Есть, конечно, есть! Прошу вас, идите за мной, — лицо хозяйки Хуан Уцзя расплылось в ещё более широкой улыбке. Она ввела Чунь Лин на кухню, сняла с плиты керамический горшочек и засуетилась: — Вот удача! Слышала я, что у Сянлань-гунян в последние дни аппетита нет, так я специально приготовила этот ассорти-суп, томила его на огне два часа, он уже давно напитался вкусом. — С этими словами она налила полную чашу и поставила её на лакированный поднос в форме хайтана.
Чунь Лин холодно усмехнулась:
— Специально для нашей гунян приготовили? Сегодня утром я заходила за коробом с едой и слышала, как Сяо Ло говорила, что кто-то — не будем называть имен — заказал ассорти-суп к обеду.
Хозяйка Хуан Уцзя в душе проклинала Чунь Лин за острый язык, но на лице сохраняла улыбку:
— Должно быть, вы ослышались. Этот суп и впрямь был приготовлен специально для Сянлань-гунян.
Чунь Лин с двусмысленной улыбкой произнесла:
— Вот как? Неужто уши мои огнем занялись и я не то услышала? Раньше, когда гунян хотела чашу лапши «драконьи усы», приходилось смотреть на чужое недовольное лицо, а теперь вдруг такая честь, что нам право слово неловко принимать подобные милости!
Хозяйка Хуан Уцзя мысленно изрыгала проклятия. Но только что одна из доверенных женщин Цинь-ши рассказала ей, как Линь Цзиньлоу заступился за Сянлань и прилюдно унизил Цзы Дай. От этой новости у неё сердце в пятки ушло: она осознала, что поклонилась не тем предкам и разгневала истинного будду. Теперь она была готова на любые ухищрения, чтобы вымолить прощение. И даже если бы Чунь Лин не просто высказала ей всё в лицо, а отвесила пощечину, ей пришлось бы терпеть. Заискивающе улыбаясь, она сказала:
— Милая Чунь Лин, я ведь совсем голову потеряла, глаза точно у курицы стали — не разглядела гору Тайшань. Вы люди великодушные, простите меня на этот раз. — С этими словами она незаметно сунула в руку Чунь Лин кусочек серебра и громко крикнула: — Лян-цзецзе! Ты что, не видишь, что пришла твоя Чунь Лин-цзецзе? Собери-ка в коробку поровну паровых лепешек с фулином и лепешек с османтусом! — Потирая руки, она продолжала: — Впредь, если чего захочется, только скажите мне. Сегодня к обеду у нас есть гусиные лапки и утиные язычки в вине, вкус отменный, я оставлю тарелочку для тебя и Сяо Цзюань-мэймэй…
- Суп из девяти нитей (九丝汤, jiǔsītāng) — традиционное китайское блюдо, состоящее из девяти видов мелко нарезанных ингредиентов. ↩︎
- Час сы (巳时, sìshí) — период времени с девяти до одиннадцати часов утра в традиционном китайском исчислении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
