О том, как разболелась Сянлань, пока упоминать не будем. Здесь же Линь Цзиньтин вернулся с улицы; его шея была обмотана куском ткани, брови нахмурены, а сам он без умолку ругался, то и дело выкрикивая: «Проклятье!». Едва переступив порог, он приказал старой служанке:
— Живо грей воду для своего молодого господина! Мать её за ногу, впервые в жизни какая-то старая карга выдрала у меня несколько полосок мяса. Вот увидите, я ещё отрублю ей лапы!
Лю Сяочуань шел следом за ним, посмеиваясь:
— Будет тебе, Сань-эр. С твоими-то кулаками-цветочками да ногами-вышивками1, если бы гэгэ тебя не защитил, твой лик белолицего красавчика уже давно был бы в синяках. А теперь тебя всего лишь разок царапнули, так что радуйся втихомолку.
Линь Цзиньтин, точно кот, которому наступили на хвост, вытаращил глаза и, приплясывая от ярости, закричал:
— Что?! Ты меня защитил?! Да у тебя помыслы были нечистые! Прятался за моей спиной и наносил подлые удары, а твой молодой господин получил за тебя семь или восемь затрещин. Я с тобой за это еще не рассчитался!
Лю Сяочуань ответил:
— Гэгэ просто печется о тебе. Твое тельце — словно лапша, вот получишь еще пару раз, глядишь, и окрепнешь.
Линь Цзиньтин так разозлился, что лицо его покраснело. Он указал на ворота и выпалил:
— Ты откуда вообще взялся, негодяй? А ну, проваливай, мне тошно на тебя смотреть!
Лю Сяочуань, продолжая ухмыляться, сказал:
— И не подумаю уходить. Я пришел навестить моего Лоу-гэгэ.
Пока они шумели, вошли Се Юй и Чу Дапэн. Последний произнес:
— Хватит, уже рассвело, а вы всё не унимаетесь. — С этими словами он подозвал Цзисян: — Как твой хозяин?
Цзисян с улыбкой ответила:
— Вернулся, уже некоторое время отдыхает в своих покоях.
Лю Сяочуань пробормотал:
— Интересно, что это за «бяомэй» такая? Не слыхивал я, чтобы у семьи Линь в Янчжоу были бяомэй. Неужели это старая зазноба Линь-тирана? Хе-хе, надо будет обязательно на неё взглянуть, не знаю, сравнится ли она с той Сянлань, что живет в его усадьбе.
Се Юй вполголоса произнес:
— В восьми-девяти случаях из десяти эта «бяомэй» и есть Сянлань.
Лю Сяочуань вздрогнул и зашептал Се Юю на ухо:
— Как такое возможно? Но… она ведь уже попала в веселые кварталы, зачем Линь-тиран её вернул? Даже если её не осквернили, репутация-то погублена. Неужели ему самому не противно?
— Цыц, свиная голова! Будь ему противно, разве стал бы он возвращать её вот так? Не видел, что ли, как он прикрыл её лицо и голову своей курткой, когда они выходили? Видать, она для него не обычная женщина. Посреди ночи не нашел её в храме и сразу примчался к нам, даже хоу Юнчана на ноги поднял. — Се Юй отвесил Лю Сяочуаню подзатыльник. — Держи язык за зубами. Если Линь-тиран сказал «бяомэй», значит — бяомэй. Сболтнёшь чего, гляди — он тебя пришибёт.
Лю Сяочуань потер руки:
— Ой-ой, раз ты так говоришь, мне еще сильнее хочется увидеть эту «бяомэй». Как же она выглядит? Наш Лоу-гэ каких только красавиц не видал, неужто эта так его очаровала, что он сам не свой.
Как говорится, не будь случайностей — не сложилось бы и рассказа. Юань Шаожэнь принимал сослуживцев в павильоне Ицуйгэ за вином и случайно приметил Ду Биня. Он знал, что тот прежде был личным воином Линь Цзиньлоу и что теперь Линь Цзиньлоу разослал указы о его поимке. Юань Шаожэнь хотел помочь, но боялся ударить по траве и спугнуть змею2, упустив Ду Биня, поэтому велел своим людям тайно следить за ним. Кто бы мог подумать, что они увидят, как тот перелезет через стену храма, похитит Сянлань и отвезет её в Ицуйгэ. Линь Цзиньлоу же, прибыв в храм и обнаружив пустоту, пришел в ужас и ярость. Опасаясь, что огласка повредит чести Сянлань, и помня, что Чу Дапэн и остальные сейчас в Янчжоу по делам соляного ведомства, он отправился прямиком к ним за подмогой. Узнав от друзей, что Юань Шаожэнь тоже служит здесь, Линь Цзиньлоу тут же разыскал его. Когда все обстоятельства открылись и подтвердились, Линь Цзиньлоу немедленно повел людей в Ицуйгэ и нашел там Сянлань.
- кулаки-цветочки да ноги-вышивки (花拳绣腿, huā quán xiù tuǐ) — китайское образное выражение, описывающее красивый, но бесполезный в бою стиль боя. ↩︎
- ударить по траве и спугнуть змею (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — китайская идиома, означающая совершить неосторожный поступок, который преждевременно привлечет внимание противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
