Сянлань пролежала в постели три дня. На самом деле уже к вечеру первого дня она пропотела, и в теле появилась лёгкость, но Линь Цзиньлоу настоял, чтобы она полежала ещё несколько дней. Сянлань действительно боялась его непредсказуемого нрава и опасалась, что он привлечёт монахиню Динъи к ответу за то, что та помогла ей добраться до Янчжоу. Поэтому она благоразумно последовала совету и пробыла в постели еще два дня.
Линь Цзиньлоу целыми днями был занят. Неизвестно, кто разнёс весть о его приезде в Янчжоу, но с тех пор поток чиновников и знаменитостей всех мастей, желавших засвидетельствовать почтение, не иссякал. Сянлань тайком просмотрела кипу визитных карточек и, подсчитав, обнаружила, что среди гостей преобладали гражданские чиновники. Впрочем, вскоре она успокоилась: семья Линь издревле пустила корни в среде гражданских сановников. В их роду насчитывались десятки чиновников и цзюйжэней1 разных рангов, а сюцаев и вовсе было не счесть — это была истинно просвещённая семья, из поколения в поколение передававшая традиции книжной учёности. Такое упорство Линь Цзиньлоу, пожелавшего пробить себе путь на военном поприще, и впрямь было редким исключением.
Сянлань распахнула окно. Снаружи вовсю сияла весна, два персиковых дерева в саду цвели так пышно, словно были объяты розовым пламенем заката. Она заворожённо смотрела на них. Увидев это, юная служанка Лин Цин достала из шкафа лёгкий плащ и накинула на плечи Сянлань, приговаривая:
— По утрам всё ещё веет холодом, а найнай ещё не совсем оправилась. Неровен час, надует голову, разболится. — И добавила: — Лин Су, где лекарство найнай?
Как выяснилось, когда в тот день Чу Дапэн и остальные вернулись с Линь Цзиньтином в усадьбу, купленную Линь Цзиньлоу в Янчжоу, они заметили, что слуг там крайне мало, и решили, что Линь Цзиньлоу будет неудобно обходиться без помощников. Се Юй, будучи человеком внимательным, на следующий же день прислал двух тщательно отобранных служанок. Одну звали Лин Цин, она немного разбиралась в грамоте и живописи; другую — Лин Су, её предки были лекарями, и она владела навыками иглоукалывания и массажа. Обеим было лет по четырнадцать-пятнадцать, и хотя они не отличались ослепительной красотой, выглядели опрятно и благообразно.
— Я подумал, раз сяо-саоцзы — такая талантливая женщина, умеющая писать и рисовать, как же ей обойтись без помощницы? — Се Юй привел девушек с широкой улыбкой на лице. — А от брата я слышал, что у неё слабое здоровье. Если рядом будет кто-то, смыслящий в медицине, брат сможет быть спокоен, не так ли?
Лю Сяочуань потер нос и проворчал:
— Ну и дела, «стоит расстаться на три дня, и нужно смотреть на человека другими глазами»2, а? Я-то всегда считал, что у Лао Чу больше всего хитростей в голове, но не ожидал, что ты, брат, окажешься таким ловкачом. Надо же, притащил двоих и даже «сяо-саоцзы» её величаешь.
Се Юй сердито взглянул на Лю Сяочуаня.
Линь Цзиньлоу же с улыбкой ответил:
— Ты очень внимателен. Я как раз беспокоился, что под рукой нет толковых людей, и ты выручил меня в трудную минуту. — И он оставил девушек у себя.
В первый же день, как они пришли, обе служанки, отвесив земной поклон, назвали Сянлань «найнай». Сянлань обомлела: прежде в доме Линь все слуги звали её «гунян». Однако Линь Цзиньлоу лишь кивнул и с невозмутимым видом сухо наставил их хорошо служить, словно и не заметил этого «найнай».
Сянлань снова взглянула на Линь Цзиньлоу и слегка опустила лицо, скрывая свои мысли под густыми ресницами. Она помнила рассказы У-мама о том, как Цин Лань вошла в дом. В столице это было обставлено с большим блеском: Цинь-ши устроила пышный пир, Линь Цзиньлоу души в ней не чаял, и все столичные слуги наперебой величали Цин Лань «найнай». Так её и превозносили до самого Цзиньлина. Но стоило появиться Чжао Юэчань — законной найнай, которую привезли в дом в свадебном паланкине о восьми носильщиках после официального сватовства, — как Цин Лань пришлось поумерить пыл и добавить к своему обращению приставку «и». Разница всего в одно слово, а положение в обществе изменилось кардинально. Служанки и няньки за спиной немало судачили об этом, всякий раз злорадствуя: «Тьфу-тьфу, пусть хоть во всю глотку кричат в столице, а как увидела истинную найнай, тут-то мы и поглядим, куда вся спесь денется. А ведь как заносилась, возомнила себя настоящей найнай. В столице-то она на это имя откликалась звонко, а ну-ка пусть сейчас попробует откликнуться, если позовут!»
- цзюйжэнь (举人, jǔrén) — вторая ученая степень в системе государственных экзаменов кэцзюй в императорском Китае. ↩︎
- «стоит расстаться на три дня, и нужно смотреть на человека другими глазами» (士别三日，当刮目相待, shì bié sān rì, dāng guā mù xiāng dài) — китайская идиома, означающая, что человек может быстро измениться к лучшему. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
