Чунь Лин опешила, лицо её тут же омрачилось, и она увела людей.
Шу Жань подошла поближе и прошептала:
— Гунян, позже сходите первым делом отвесить поклон Цинь-ши-фужэнь. Пока вас не было, Цинь-ши-фужэнь очень о вас беспокоилась, несколько раз посылала вещи к вам домой и часто отправляла Хун Цзянь-цзецзе втайне разузнать у меня, не вернулись ли вы. Она даже специально зажгла для вас в храме большую лампаду о здравии1.
Сянлань замерла. Она не ожидала, что Цинь-ши окажется столь внимательной, и прониклась к ней симпатией. Девушка кивнула:
— Я понимаю, спасибо за совет, Шу Жань-цзецзе.
Сянлань выпила чаю, умылась, вымыла руки и переоделась. Заново причесавшись, она достала из сундука подарок, который заранее приготовила для Цинь-ши, и отправилась в сад Чжоушоуюань, чтобы повидаться с ней. Цинь-ши уже слышала о возвращении Сянлань и поспешила пригласить её в комнату. Она поднялась навстречу, взяла девушку за руки, осмотрела её с ног до головы и тяжело вздохнула, словно у неё камень с души свалился:
— Амитофо, хорошо, что ты вернулась.
Она усадила Сянлань на тахту. Хун Цзянь налила чай, а остальных служанок Цинь-ши отослала прочь. Оставшись втроем, они принялись расспрашивать Сянлань о том, где она была всё это время, как жила и как Линь Цзиньлоу её отыскал.
Сянлань ответила:
— Я всё время пряталась в ближайшем буддийском женском монастыре. Подумала, раз уж пропала на целую ночь, то репутация моя безнадежно испорчена, и возвращаться мне было стыдно. Я намеревалась остаться в монастыре навсегда, но Линь-да-е неведомо откуда прознал об этом и забрал меня.
Глаза Цинь-ши покраснели:
— Глупое дитя, кто же станет тебя попрекать… От таких слов сердце кровью обливается.
Она всхлипнула, и Сянлань с Хун Цзянь принялись её утешать. Вытерев уголки глаз платком, Цинь-ши промолвила:
— Ну да ладно, главное, что теперь ты дома.
Она еще немного побеседовала с Сянлань, одарила её множеством вещей и велела поцзы отнести их, проводив Сянлань обратно в павильон Чжичуньгуань.
Из-за долгой дороги и дневной суеты Сянлань вконец измоталась. Вернувшись, она переоделась и прилегла на кан в теплой комнате, подставив лицо солнечным лучам. Усталость сковала тело, но сон не шел, а на душе было неспокойно. Услышав рядом движение, она открыла глаза и увидела Чунь Лин, сидящую на краю кана. Сянлань приподнялась, собираясь сказать, чтобы та взяла и разделила подарки, которые она привезла для них, но Чунь Лин, нахмурившись, резко спросила:
— Гунян, не таитесь от меня, где же вы пропадали всё это время?
Сянлань оторопела. В этот момент Сяо Цзюань как раз вносила поднос с чаем и сладостями. Услышав вопрос, она насупилась:
— Чунь Лин, что это за допрос? Разве гунян обязана докладывать тебе, где она была?
Чунь Лин вскинула брови:
— Я же просто беспокоюсь о гунян. — Она снова повернулась к Сянлань: — Так где же вы были?
Сянлань промолчала, лишь едва заметно улыбнулась. Она взяла из рук Сяо Цзюань чай, отпила глоток и сказала:
— В том узле из синего атласа, что в сундуке, лежат казенные белила2, румяна и масло для волос из Янчжоу. Раздай всем поровну.
Сказав это, она снова легла и закрыла глаза.
Чунь Лин хотела было продолжить расспросы, но Сяо Цзюань дернула её за рукав:
— Гунян устала, дай ей отдохнуть. — И она вывела Чунь Лин из комнаты.
Стоя снаружи, Чунь Лин недовольно проворчала:
— Зачем ты меня вытащила? Неужели и спросить нельзя? Всё это дело кажется подозрительным. Ясно же, что она исчезла в храме, так с чего вдруг говорят, будто она была в поместье?
Сяо Цзюань холодно усмехнулась:
— Если гунян захочет рассказать, она сама нам поведает. А если не желает — значит, на то есть причины, о которых не стоит говорить. Разве нам положено выведывать такое? Мы всего лишь прислуга. Гунян знает нас давно, она добра к нам и не обращается как с подневольными, а держится словно цзецзе. Но мы должны понимать: она человек Линь-да-е, поговаривают, скоро её официально сделают наложницей-иняйнай. Она — полноправная хозяйка, и какой бы доброй она ни была, не след разговаривать с ней таким тоном, будто ты младшую родственницу отчитываешь. Нужно проявлять почтительность.
Чунь Лин была старше по опыту и рангу, она привыкла сама поучать Сяо Цзюань. От такой внезапной отповеди лицо её покраснело от негодования, и она язвительно бросила:
— Ой, посмотрите на неё! Я всего лишь задала пару вопросов из заботы, а выслушала целую лекцию. В этом поместье полно тех, кто выше нас по положению, и нет среди них таких важных персон, которых и спросить ни о чем нельзя.
С этими словами она в сердцах дернула занавеску и вышла вон.
Тин Лань и Сюэнин, весело переговариваясь, как раз входили в дом и столкнулись с разгневанной Чунь Лин. Они оторопели и спросили у Сяо Цзюань:
— Что это с ней?
Сяо Цзюань фыркнула:
— Да всё из-за того, что гунян привезла с собой двух новых служанок и не отдала их под её начало, вот она и выказывает гунян свое недовольство. — Затем она добавила вполголоса: — Тоже мне, «забота». Просто ей самой не терпится всё разнюхать да посплетничать.
- Большая лампада о здравии (平安大海灯, píng’ān dàhǎidēng) — храмовая лампада, зажигаемая для молитвы о благополучии и защите от бед. ↩︎
- Казенные белила (官粉, guānfěn) — высококачественная пудра на основе свинца, считавшаяся в то время эталоном косметики. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
