Линь Цзиньлоу почувствовал облегчение и, погладив Сянлань по голове, велел ей ложиться спать, а сам снова углубился в изучение официальных бумаг.
Сянлань, лежа в постели, какое-то время предавалась беспорядочным мыслям, пока не провалилась в зыбкую дремоту.
На следующее утро Линь Цзиньлоу после завтрака ушел из дома, перед уходом поручив Шу Жань помочь Сянлань со сборами. Сянлань велела Чунь Лин открыть сундуки, отобрать одежду на весенний и летний сезоны, а также выбрала несколько вещей в подарок своим служанкам.
Чунь Лин тихо спросила:
— Кого и-найнай намерена взять с собой в эту поездку?
Сянлань немного помедлила. Линь Цзиньлоу сказал ей взять с собой четырех или пять служанок, «чтобы не вышло как в Янчжоу, когда рядом не оказалось надежных людей». Сянлань перебрала всех в уме: Ляньсинь и Тин Лань помогали Цинь-ши в делах, их забрать было нельзя. Она хотела взять Чунь Лин, Сяо Цзюань, Лин Цин и Лин Су. Первые две были ей особенно близки, они вместе прошли через беды, Лин Цин и Лин Су же она хотела продвинуть. Однако с того дня, как Сянлань вернулась, Чунь Лин стала вести себя строптиво. Сянлань всё прекрасно понимала: Чунь Лин, верно, была не в духе из-за Лин Цин и Лин Су, а потому стала равнодушной и почти не слушалась её распоряжений.
Сянлань это огорчало, но, помня прежнюю привязанность и зная, что Чунь Лин — человек прямой, хоть и резкий, она терпела. Сянлань думала, что со временем поговорит с ней и всё уладит, но, вспоминая её нрав, подобный раскаленным углям, что не знает уступок, она лишь чувствовала головную боль.
На нынешний вопрос Сянлань ответила не сразу: в конце концов, с Чунь Лин она была ближе, и понимала, что если скажет о намерении взять Лин Цин и Лин Су, та расстроится еще сильнее.
В этот момент Сяо Цзюань приоткрыла занавес и сказала:
— Четвёртая гунян пришла.
Этот голос спас Сянлань. Она поспешно встала и велела Чунь Лин:
— Скорее подавай чай четвёртой гунян.
Вошла Линь Дунсю в сопровождении служанок. На ней была яркая шелковая кофта персикового цвета с вышитыми птицами и цветами, плиссированная юбка небесно-голубого цвета с узором в виде жаворонков. Волосы были тщательно уложены в прическу с полным набором шпилек из чистого золота в форме фонариков. Лицо было слегка припудрено — от прежней болезненной хрупкости не осталось и следа. Она выглядела воодушевленной, щеки её алели, казалось, она стала совсем другим человеком. За ней следовала Цянвэй, которая раньше служила у Цинь-ши. Поскольку Линь Дунсю выходила замуж, и Линь Чжаосян дал распоряжение, Цинь-ши выбрала из своих покоев четырех служанок, повысила Цянвэй в ранге и отдала её в услужение Линь Дунсю.
Войдя, Линь Дунсю взяла Сянлань за руки и, осмотрев её, воскликнула:
— Амитабха, наконец-то ты вернулась! — Она ласково обняла Сянлань за руку. — Вчера, как услышала о твоем приезде, сразу зашла, но ты уже спала. Зная, что ты изнурена долгой дорогой2, я не посмела тебя беспокоить. Ты прислала мне столько подарков! Каждая веточка цветов в той коробочке прекрасна, и белила, и масло для волос, и румяна — всё чудесное, ароматное и нежное. Ты действительно проявила такую заботу. — Они сели и принялись беседовать.
Увидев Линь Дунсю в таком виде, Сянлань подумала: «Действительно, у кого-то слезы, а у кого-то смех. Слышала, что для Линь Дунлин уже устроили поминальный зал, и неизвестно, куда её увезли. Зато Линь Дунсю не зря извлекла выгоду. Как говорится, „в счастье таится беда, а в беде кроется счастье“1. С её характером неизвестно, станет ли замужество благом. Но она в итоге добилась своего, и это стоит поздравить». Вслух же она улыбнулась:
— Ты — будущая невеста, тебе даже если что-то не самое лучшее на лицо нанести, всё равно будешь красавицей.
Линь Дунсю притворно рассердилась:
— Даже ты надо мной подшучиваешь! — Сказав это, она прикрыла рот платком и рассмеялась.
Раньше Линь Дунсю недолюбливала Сянлань, но теперь, приняв от неё услугу и заполучив выгодный брак, она торжествовала, и её неприязнь полностью испарилась, сменившись желанием сблизиться. Она велела Цянвэй открыть принесенный короб. Сянлань увидела внутри два свертка с принадлежностями для шитья, сделанными самой Линь Дунсю, а также две книги, кисти, тушь, бумагу и тушечницу.
Линь Дунсю с улыбкой сказала:
— Эти кисти, тушь, бумага и тушечница — вещи самого высокого качества, мой де подарил их нам, цзецзе и мэймэй. Я ими пользуюсь редко, а ты — человек утонченный, тебе они подойдут как нельзя лучше.
Сянлань слегка улыбнулась:
— Раз это твоя добрая воля, гунян, я приму их.
Они еще немного поболтали, и ближе к полудню вошла Шу Жань с докладом. Линь Дунсю откланялась.
Сяо Цзюань, убирая чашки, заворчала:
— И не знала я, что эта четвёртая гунян такая болтушка. Только её одну и было слышно, всё талдычила про свое приданое. Пила чашку за чашкой, и никак уходить не собиралась.
Сянлань потерла виски:
— Она сейчас на вершине успеха, неудивительно, что её не остановить.
Линь Дунсю была искренне рада, что нашла богатого жениха. Сянлань несколько раз пыталась сменить тему, но стоило Линь Дунсю сказать пару слов, как разговор снова сворачивал к приданому, так что оставалось только позволить ей выговориться всласть.
- в счастье таится беда, а в беде кроется счастье (福兮祸所伏，祸兮福所倚, fú xī huò suǒ fú, huò xī fú suǒ yǐ) — китайская мудрость о неразрывной связи удачи и невзгод. ↩︎
- изнурение в пути (舟车劳顿, zhōu chē láo dùn) — выражение, описывающее крайнюю усталость от длительного путешествия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
