Один из них произнёс:
— Угомонитесь вы оба, не вздумайте потревожить женщин во внутренних покоях, иначе Ин Ян останется недоволен.
Говорившим был Чу Дапэн.
Лю Сяочуань развязно ответил:
— Мы, братья, люди не последнего десятка, пришли сюда помогать ему с перестройкой усадьбы и сада, а он ещё будет привередничать? Если бы не свадьба Сяо Сань-эр, ради которой нужно всё привести в порядок, я бы и пальцем не шевельнул.
Се Юй с усмешкой сказал:
— Кончай чесать языком. Если такой смелый, иди и выскажи всё Ин Ян, посмотрим, как он тебя отделает.
Лю Сяочуань нахмурился:
— Вчера вечером я только-только погрузился в «край нежности» сна, а сегодня утром вы, два негодника, вытащили меня прямо из-под одеяла. Я и так вне себя от злости, так что не задирай меня.
Се Юй ответил:
— Не будь старшего Линь, водились бы у тебя лишние деньги на бордели? Хватит болтать. Это мы с Лао Чу вызвались помочь с ремонтом старой усадьбы и посадкой цветов к свадьбе Сяо Сань-эр. Угодим этому уважаемому господину — и в будущем денег на расходы будет вдоволь. Я взял тебя с собой, чтобы и ты погрелся в лучах этой милости, так что не будь дураком.
Лю Сяочуань ткнул пальцем в сторону Се Юя:
— Тьфу на тебя, Се-второй! Я всегда говорил, что ты натура рабская. С малых лет бегаешь за этим разбойником Линь хвостиком. Если он испортит воздух, ты скажешь, что это гром небесный, а если сходит по нужде — что это амбра. Разбойник Линь держит на переднем дворе огромного чёрного пса, так зачем ему ещё собаки? Тебе пора ошейник надеть и на цепь посадить.
Се Юй в ярости воскликнул:
— Ах ты, паршивец! Решил дедушке нервы потрепать? Давно не получал по зубам, вот и напрашиваешься!
— Ну хватит, хватит, — Чу Дапэн махнул рукой. — Стоит вам встретиться, как начинаете грызться. Самим-то не надоело этот лай слушать?
Он достал из сапога чертежи, развернул их и, указывая пальцем, продолжил:
— Дом рядом с садом и станет покоями новобрачных. Черепицу на крыше нужно сменить на новую, в одном стиле. Бумагу на окнах заменить на красную кисею. Мебель — столы и кресла — оставим прежнюю, она добротная и ко всему подходит. А вот убранство нужно подготовить: полога, занавеси, вышивки чжуанман1, ткани кэси2, шторы из бамбука с золотыми нитями… А ещё накидки на стулья, скатерти, подзоры для кровати, чехлы — всё для свадьбы…
Говоря это, он шёл вперёд, как вдруг заметил, что из крытой галереи сзади выглянуло прелестное женское лицо.
Чу Дапэн замер. Лю Сяочуань, всё ещё посмеиваясь сзади, сказал:
— Послушайте его, он скоро в старую няньку превратится. — Столкнувшись со спиной Чу Дапэна, он проворчал: — Чего встал?
Выглянув вперёд, он прищелкнул языком:
— Ого! Смотри, Се, какая сестрица-небожительница!
Тань-ши сперва хотела уйти, но, услышав весёлую болтовню троих гунцзы, догадалась, что это друзья Линь Цзиньлоу из знатных семей. Она не удержалась и, спрятавшись за колонной, стала подглядывать. Когда её обнаружили, она густо покраснела и, опустив голову, поспешила прочь.
Се Юй сказал:
— Какая ещё небожительница? Мы напугали кого-то из домочадцев, нечего глазеть.
Лю Сяочуань возразил:
— Думаешь, это та самая Сянлань? Я видел её мельком, когда перебрал лишнего, помню только, что личиком вышла, а на утро всё из головы вылетело.
Чу Дапэн, глядя вслед Тань-ши, заметил:
— Это не она. Та, что запала в душу тирану Линь, не такая высокая, но лицом будет покраше этой.
Тань-ши собиралась уйти, но, внезапно услышав эти слова, ощутила прилив негодования. Она резко остановилась, глубоко вздохнула и, развернувшись, направилась прямо к ним. Подойдя ближе, она с достоинством и грацией отвесила низкий поклон ваньфу и, мягко улыбаясь, произнесла:
— Уважаемые гунцзы, я — супруга второго молодого господина семьи Линь. Случайно встретив вас здесь, чувствую великую неловкость. Если я в чём-то нарушила приличия, прошу вас, уважаемые гунцзы, проявить снисходительность.
На этот раз опешили уже мужчины. Переглянувшись, Чу Дапэн кашлянул и, сложив руки в приветственном жесте, ответил:
— Это мы повели себя дерзко, просим невестку простить нас.
Лю Сяочуань и Се Юй тут же подхватили его слова и тоже поклонились Тань-ши.
Тань-ши улыбнулась:
— Вы пришли так рано и трудитесь ради дел моей семьи, я глубоко тронута. Сейчас я велю служанкам принести чай и фрукты, чтобы выразить благодарность. А теперь позвольте откланяться.
Она снова поклонилась, скользнув взглядом по троим мужчинам. Ей показалось, что стоящий впереди Чу Дапэн самый статный: белолицый, с алыми губами, стройный — истинный красавец. Она взглянула ещё раз, их глаза встретились. Увидев нежный взор его томных глаз, Тань-ши залилась краской и плавной походкой удалилась.
Лю Сяочуань принялся рассуждать:
— Кто бы мог подумать, что этот доходяга Линь-второй взял в жёны такую красавицу. Эх, жаль, такая жалость! — Он толкнул плечом Се Юя: — Скажи, разве я не прав?
Се Юй кивнул:
— И впрямь, в ней чувствуется особенное очарование. Слышал, Линь-второй женился на Тань Лухуа, дочери семьи Тань. В столице она была известной особой, и лишь теперь, увидев её, я понял почему.
Тань-ши нарочно замедлила шаг, прислушиваясь к их разговору. Её настроение мгновенно улучшилось, на губах заиграла улыбка. Она — благородная дама, и разве может с ней сравниться эта девчонка из челяди вроде Сянлань, которая лишь благодаря случаю взлетела так высоко.
В это время Чу Дапэн заметил на земле вещь, оброненную Тань-ши. Он подошёл и поднял мешочек для благовоний в форме двух перекрещенных ромбов, украшенный вышивкой с алыми цветами, от которого исходил тонкий аромат.
- чжуанман (妆蟒, zhuāngmǎng) — тип шелковой ткани с богатой вышивкой, изображающей четырехкогтистых драконов. ↩︎
- кэси (缂丝, kèsī) — традиционная китайская техника многоцветного шелкового ткачества, называемая «резным шелком». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
